Сибирские огни, 2005, № 1

Не имеем ли мы здесь продолжение нескончаемого спора о примате содержания над формой и наоборот? Такой разговор оказался бы для нашего времени не только не устаревшим, но более чем злободневным. Литература наша существует сегодня в идеологическом вакууме. Писатель ищет свою выстраданную идею и не находит её в окружающей его жизни. Это только кажется, будто «Реальность от сюжетов аж захлёбывается, пиши — не хочу», Захлеб­ нуться, пожалуй, можно. От лжи и грязи. Ведь жизнь современника соткана из разо­ чарований, неудач, обид и горьких слов от постоянного чувства неуверенности в завтрашнем дне. Человек поглощён заботами о выживании. Писатель и говорит своё «не хочу». А, написав о сегодняшней действительности, подспудно чувствует, что ничего нового он не открыл, надо ввернуть что-нибудь этакое, фантасмагорическое, чертовщинки подпустить, оно и будет живее. Отсюда же, наверное, уход литераторов в историческую тематику. Для Сибири с её 400-летней (всего лишь) историей этот уход творчески оправдан, романы о далё­ ком прошлом по крайней мере познавательны, бывают и увлекательны, причём без особых авторских ухищрений в области формы. Романы и повести о событиях 30— 40 годов XX века редко обходятся без темы страданий невинно осуждённых людей. Пишут о репрессиях тех лет, как правило, дети и внуки репрессированных. Им сочувствуешь. Но, Боже мой, почему так много об этом пишут люди вполне благополучные, получившие высокое образование, до­ стигшие видного положения в обществе именно при Советской власти? Порой мне кажется, что это меня, редактора, хотят наказать авторы трагических произведений. За что? «Не злодей я и не грабил лесом, не расстреливал несчастных по темницам»... Нет, не себя пожалеть прошу, а читателей наших. Беспросветная жизнь в стране СССР, тяжкая, тревожная российская действительнсть, скрытое в густом нездоровом тумане будущее. Не слишком ли много для истерзанной души соотечественника? Нет, мы не отвергаем талантливых произведений по тематическому признаку. Мы -сторонники традиционного реализма, а «фэнтэзи» и прочую мистику рас­ сматриваем по части художественных приёмов. А некоторая неудовлетворённость содержанием тех или иных номеров лишь выражает нашу тоску по всеобъемлющей правде жизни. Хватит издеваться над Павликом Морозовым и Павкой Корчагиным, — положительный герой нужен сейчас русской литературе как никогда раньше. «Дело не в том, кого изображает писатель— солдата или генерала,— говорил Миха­ ил Шолохов. — Необходимо прежде всего показать человека-борца — мыслящего, сознательного, убежденного, твёрдого человека. Здесь недостаточно одного прав­ дивого показа войны, нужна ещё идея, ради которой эта война изображается. Вою- ют-то не просто народы, армии, солдаты и генералы. Сражаются идеи». Разве эти слова, соотнесённые с образами героев снимавшегося в ту пору фильма «Они сра­ жались за Родину», устарели в наше более чем неспокойное время? Когда устами ответственных политиков во всеуслышание говорится, что «нам объявлена война», впору задуматься, какие же идеи сражаются между собой и на чём основана наша уверенность в победе над врагом по имени «Международный терроризм». И что на самом деле скрывается за этим виртуальным понятием. Словом, спорить писателям-патриотам особенно не о чём, поскольку нельзя без взаимных обид разделить даже шкуру неубитого медведя. Да. Ведь есть ещё «Антиантиманифест» нашего друга Валерия Куклина. Разделяя взгляды и оценки автора относительно российской литературной провинции, вынуж­ ден заметить, что эта тема впервые была раскрыта на страницах «Сибирских огней» ровно 79 лет тому назад в фельетоне тогдашнего редактора Владимира Зазубрина, и назывался тот фельетон «Литературная пушнина» (СО№ 1январь-февраль 1927). «У нас,— писал Зазубрин, — установился обычай вывозить всё лучшее «за границу»... Вывозом своим, впрочем, мы можем похвастаться. Вывезли не какую-нибудь заваль, а товар первосортный. Но об этом ниже. Сейчас же уместно сказать о злокоз­ ненности нашего заграничного покупателя. ВИТАЛИЙ ЗЕЛЕНСКИЙ БЕДНЫЕ ПЕЛИКАНЫ