Сибирские огни, 2005, № 1

ВИТАЛИЙ ЗЕЛЕНСКИЙ jf tf jy i БЕДНЫЕ ПЕЛИКАНЫ Между прочим, лозунг «ближе к жизни» нашСП принял к исполнению и делал в этом направлении немало. Вспомним знаменитые Дни литературы, проводимые с большой помпой в разных республиках большого Союза, в краях и областях, выездные пленумы и заседания секретариата! Писатели приезжали на казённый счёт шумной весёлой компанией, их всюду встречали с хлебом-солью, расселяли в удобных номерах (а если, к примеру, в юрте, то непременно из дорогого белого войлока с национальным орнаментом), возили по градам, весям, кишлакам и аулам, «обеспечивали» аудитори­ ей. В ответ на такую заботу гости должны были одаривать публику Словом. А это, согласитесь, всегда приятно, особенно если ты поэт и какой-нибудь лауреат. Конечно, и литературный праздник к чему-то приближает писателя. Мало ли какой отзвук в его трепетной душе родит путешествие по незнакомым местам, зна­ комство с самобытной культурой и искусством аборигенов, а также употребление экзотических яств и напитков... Надо, однако, оговориться, подобные приятные вояжи были всегда привилеги­ ей небольшой части членов СП — любимцев Бюро пропаганды художественной литературы. Писатель, живущий далеко от Москвы, имел, впрочем, возможность поехать в оплаченную командировку по районам своей области. Или в любой сосед­ ний город (кроме столиц) — спасибо нашему, богатому (тогда) Литфонду и на том. В былые годы областная писательская организация, проявляя свой почин, вре­ мя от времени составляла для отдельного издания какой-нибудь коллективный сбор­ ник— очерки, стихи, посвящённые трудовым будням строителей коммунизма: «По сибирскому времени», «Мы— заводские», «Наш адрес — колхоз «Большевик»... Заметим здесь, что писатели «второй половины XX века» славно потрудились, создав громадный задел очерков и публицистики на самые острые темы современ­ ности, именно в те годы получила широчайшее распространение деревенская лите­ ратура, откуда вышла плеяда корифеев слова— надо ли называть имена? Порадуемся за смельчаков из «Группы 17-ти», дерзающих заполнить своим реалистическим творчеством прерванную, по их мнению, традицию великой рус­ ской литературы. Исполать! Но о чём спорит с ними Николай Переяслов в своём Антиманифесте «Если реализм-то без границ»? Интересно, как это перекликается с известным выступле­ нием Михаила Шолохова на XXIV съезде КПСС в 1971 году. Тогда великий писатель дал отпор австрийскому «ревизионисту» Фишеру, который «лицемерно скорбит о «скованности», «завербованности» художественного творчества в СССР. Дескать, вот бы его «расковать», освободить от партийности, от высоких обязанностей слу­ жения обществу! Слово «фишер» в переводе с немецкого означает примерно «рыбак». Так вот, этот рыбак и другие закордонные рыбаки и пытаются закидывать удочки с несвежей наживкой в расчёте изловить на эту приманку как можно больше простодушных карасей в мутной воде так называемого реализма без берегов». Михаил Александрович, сам заядлый рыбак, ещё тогда, 35 лет тому назад опре­ делил наживку «реализма без берегов» (без границ) как несвежую и нисколько не сомневался относительно происхождения этой тухлятины. Однако вот Н. Переяслов пишет сегодня, мол, «нет за реализмом никаких особенных преимуществ, наоборот — этот творческий метод давно уже стал неудобен и тесен для литературы, как пан­ талоны павловской эпохи для современной армии». Свой вывод он подкрепляет ис­ торической справкой романиста П. Крусанова: «Реалистически роман сложился толь­ ко в XIX веке, а до этого литература питалась мифологией и эпосом. Это её корни и истоки...». Вообще-то логика литературоведа немного странная. Значит, с одной стороны, реализм как творческий метод безнадежно устарел, а тот, кто пытается его сохра­ нить, тот тащит нас «назад к реализму» в солдатских панталонах. С другой стороны, лишь мифология и фантастика могут спасти современную прозу от серости, сделать её «читабельной». Это движение вперёд или назад по отношению к реализму, при­ несшему русской литературе мировое признание как литературы истинно великой?