Сибирские огни, 2005, № 1

АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ ШКОЛА ЛЮБВИ — Где она, говори!.. Я голос ее слышал!.. Не люблюя, когдаменя за грудки хватают, чуть было в мордуне дал, но, пересилив себя, махнул в направлении чуть ли не перпендикулярном тому, куда подалась Елена. — Туда поспешай мелкими скачками, догоняй, может, Дубровским назовет. Иванов, отцепившись от меня, ломанулся в чащу. А я побрел назад, к шумному табору одногруппников, с одним желанием: напиться!.. Потом лежал под старой березой, размешивающей небесную синь патлатой желтой кроной, соря при этом ледащей листвой. Листья падали мне на волосы, на лоб, на грудь, а я не шевелился, думая хмельно: пусть занесет меня этими золотыми ошметками, чтоб никто-никто не нашел. Парни затеяли гонять футбол, девчонки болели, но среди азартного ора, тонизи­ рованного спиртным, не слышал я голосов ни Иванова, ни Елены. «Неужто он ее все-таки разыскал?» Мысли мои мельтешили, как облетающая с высоты листва: «Лист летит и раду­ ется: свобода, наконец, сам по себе живу!.. Опадет и трухой станет... Итог любой радости— труха... Любой жизни финал— труха... Чего мельтешим, мечемся?.. Не­ даром Лермонтова озарило: «Я б хотел забыться и заснуть...» Ленка бы мои сравне­ ния опять высмеяла... Черт, да где же она, почему не возвращается?.. Часа три, навер­ но, прошло... Хрен тут заснешь, забудешься, как же!..» Возвращались в общагу, так и не дождавшись Елену и Иванова, покричав усер­ дно им. Впрочем, никто не запаниковал: найдутся, не маленькие, да и город совсем рядом, гул машин на Иркутском тракте черт-те откуда слышен. Лишь у меня на душе скребли кошки: а что если они давно нашлись, давно вместе?.. И уж как я порадовался, как хохотал пьяно, увидав, что Иванов сидит на скамье возле нашей девятиэтажки. Один! И курит, понимаете ли! А то ведь лишь одним достоинством козырял: «Спортсмен, не курю!» Натали на Иванова накатила: «КудаЛенку дел?» Тот ответил хмуро, но предель­ но точно: «Разошлись пути!» Лишь мне, порадевшему, чтоб эта фраза не стала сугу­ бо фигуральным оборотом, стало опять смешно. Но, хоть и пьян был, а почуял молчаливое осуждение спутников. Вечером мне стало совсем не до смеха, хмель какрукой сняло: темнеет, а Елена не возвращается!.. Ужтут вспомнилась ильинская пора, когда на розыски в тайгу собира­ лись. Конечно, тут не тайга, не лес даже, так, перелески да лесополосы. Хищники не водятся. А вот если бандит какой встретится или маньяк?.. Ну да, тот самый— сексу­ альный!.. Да я ж себе тогда не прощу!.. Несколько раз к девчонкам в комнату заглядывал. Ответ один: пока нету. В сум­ рачном холле курить на подоконнике пристроился: оттуда лестницу видно, уж Елену не прогляжу... С сигаретой присоседилась ко мне Натали. Голос ее проникновенен, как дрель: — Ну что, поэт, икру мечем? Гася окурок, пригасил желание наорать. Сказал как бы между прочим: — А я про тебя стишок сочинил. — Ну-ка, ну-ка?— подалась ко мне бывалая хозстипендиатка. — А ты знаешь, кто сестра таланта? — С фига ли мне знать! — Краткость. Так вот, у меня стишок всего в два слова: «Отвали, Натали!» Все! Отвалить пришлось самому, чтобы уберечься от дрели голоса забубенной хи- мули. Упал на свою кровать ничком, в подушку башкой зарылся, чтобы никого не видеть, не слышать. Но скоро Натали в дверь забарабанила: — Эй, рифмоплет! Приперлась твоя Ленка! Целехонька! И впервой проникся я теплым чувством к этой веснушчатой девахе, хоть и рифмоплетом обозвала. А о Елене подумал: «Ладно, больше я к тебе не подойду и не гляну даже в твою сторону. Изо всех сил буду держаться!..» Месяца не продержался, поймал Елену под гулким сводом пустеющего к вече­ ру коридора главного корпуса Политеха. — Понимаешь, не могу без тебя, не получается... — И у меня не получается... — ответила она так же просто. 82