Сибирские огни, 2005, № 1

Да никак, отвечал он хмуро, тоном не вызывающим сомнений. — Ничего не было. Я, помнится, подивился своей необъяснимой радости: ничего и не было, вон как!.. Из ильинской поры ярко запомнился еще один эпизод. По субботам кряжистый председатель сельсовета отдавал в наше распоряжение свою баньку. Мы натаскива­ ли воды, протапливали до жара преисподней и мылись, парились всласть. Банька была, хоть и начальничья, но тесная— враз больше трех человек не помещалось. Мы разбивались на «тройки», разыгрывали очередность по жребию. И вот однажды наша мужская «тройка» ждала в председательском дворе, когда домоются девчонки. < Вдруг раздался какой-то шум, взволнованные крики. И увидали мы, вскочив с зава- * линки, что две перепуганные полуодетые девчонки выволокли из баньки Ленку, уло- ' жили ее, совсем голую, на лавку. Она, как выяснилось, перепарилась, с непривычки сознание потеряла. Мы бросились было на помощь, но девчонки нас отогнали. И долго стояло у меня перед глазами юное, розовое от жара Ленкино тело. А один из нашей «тройки», недолго проучившийся с нами потом, срезавшийся после первого семестра, шепнул мне с присвистом: «Видел у нее крестик?» Нет, крестика я не заметил. Не на то смотрел... С этим церковным атрибутом связана скандальная история, грянувшая месяца через два, когда мы уже вовсю начали учиться, и выяснилось, что Ленка, пожалуй, самая способная студентка в группе. Вдруг как снег на голову свалилась Ленкина мать. Дочери-то она, конечно, сразу объяснила причину своего приезда, и мы отметили, как взвинтилась та, но нам явле­ ние ее показалось загадочным, вовсе не объяснимым лишь чадолюбием: все-таки Средняя Азия, откуда прилетела взволнованная родительница, не ближний свет. Эта громогласная, на чеченку похожая женщина в первый же вечер затеяла обход всей группы. Вот и пришла с Ленкой в нашу комнату. — Это, мама, Иванов, тот самый. Помнишь, я же писала?.. «Чеченка» осмотрела ладного парня с головы до ног. — Спортсмен?.. А с учебой как? — Средне... — промямлил Иванов, изрядно привирая. — А жаль! — не сморгнув, заявила визитерша, вгоняя потенциального род­ ственника в краску. — Лена «серединку-наполовинку» с детства не любит. Лишь бы мать еще чего не наговорила Иванову, дочь живо переключила ее на меня: — А это Костик. Он стихи пишет. — Пишет? — выпуклые глаза величественной «чеченки» остановились на мне, будто просвечивая насквозь. — А чего другого, как думаешь, написать не мог?.. Я, ровным счетом ничего не понимая, невольно отводил глаза от ее прямо-таки рентгеновского взгляда. — Да что ты, мама! Вот придумала... — горячо вступилась за меня Ленка. — Пойдем дальше. В этой комнате никто не мог. Они ушли, а мы, четверо обитателей общежитской конурки, остались весьма озадаченными. Из допущенных обмолвок проросло предположение, что кто-то, мол, написал Ленкиной матери, как близки Иванов и ее дочь, еще и приврал при этом. Выразили мы и живое сочувствие «представителю родственного болгарского наро­ да»: ну, такая теща, дескать, мигом тебя в бараний рог скрутит! — Да кто мог какую подлянку сочинить? — лопотал не на шутку встревожен­ ный Иванов. — Мы же с Ленкой только целуемся еще. Все прояснилось на следующий день, на экстренном собрании первого курса. Гневный декан громыхал: в новом, мол, наборе сектанты завелись, не стыдятся крести­ ки носить, а потом их родителям письма приходят, спасайте дочь, попала в сети... — Да таких гнать надо из комсомола! И из института! — разорялся казавшийся раньше добряком и увальнем глава факультета. — Искоренять заразу!.. Первокурсники начали озираться недоуменно, не понимая, о ком речь. И тогда молча поднялась Ленка. И ведь головы не опустила, прямо смотрела на раскраснев­ шегося, как лакмусовая бумажка, декана. АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ № ШКОЛА ЛЮБВИ