Сибирские огни, 2005, № 1

О НИКОЛАЕ ГРИЦЮКЕ Для новосибирской интеллигенции Ни­ колай Грицюк был кем-то вроде гуру: к нему ходили, как ходят в церковь на исповедь. Он специально никогда никого не приглашал, но двери его мастерской всегда были открыты. Приходили художники, писатели, поэты, на­ род с телевидения, из театров, приезжали из других городов. Люди заходили, молча сади­ лись, смотрели, как Грицюк работает, тихо посидев, так же молча уходили. Грицюк про- должал работать, народ за спиной его не смущал. Его мастерская была как бы мес­ том духовного очищения. Вообще, Грицюк был косноязычен, но когда что-то говорил, это было по делу и очень толково. К нему обращались за различными со­ ветами, он внимательно выслушивал всех и отвечал почти всегда одно и то же: «Рабо­ тать надо». Как ни странно, люди уходили вполне удовлетворенными. Мы дружили с Грицюком много лет, с 1954 года до самой его смерти. Когда я рабо­ тал у себя в мастерской, Грицюк часто забе­ гал с возгласом: «Пойдем, скорее посмотрим, я новую работу сделал». Мы шли к нему и подолгу обсуждали очередную акварель. Гри­ цюк меня слушал, хотя я и в подметки ему не годился, как художник. Я разбирал его рабо­ ты пристрастно и никогда не хвалил, если ра­ бота была слабой. Он это очень ценил, так как кругом ему пели одни дифирамбы. Всему, что я сегодня умею, я обязан, прежде всего, Грицюку. Он заложил в меня какую-то проч­ ную основу отношения к искусству и к рабо­ те. Я тоже работал немало, но, по сравнению с Грицюком, считал себя лентяем и бездель­ ником. Грицюк всегда щедро дарил свои ак­ варели, но мне, я думаю, чаще всего. Где ни бываю, я повсюду пропагандирую Грицюка, ибо убежден, что его искусство заслуживает самого высокого мирового статуса. Грицюк и фанерная будка Грицюк очень любил писать акварелью с натуры, а в Новосибирске, как известно, десять месяцев зима, а все остальное лето. И вот, чтобы использовать и зимнее время для этюдов, Грицюк заказал фанерную будку на лыжах. Будка была со стеклянным окошком, там умещалось два человека и один керогаз для тепла. Целую зиму Грицюк колесил по Ново­ сибирску со своей будкой и писал в ней за­ мечательные акварели. Часто он приглашал в свою будку и меня, но я всячески от этого «удовольствия» увиливал. Однажды ясным зимним днем мы от­ правились с ним на этюды. Температура гра­ дусов тридцать, но в будке тепло. Вскоре пос­ ле того, как мы начали работать, послыша­ лись шаги. Не успели мы ничего сообразить, как оказались опрокинутыми. Кувыркаясь друг через друга и, одновременно, через го­ рящий керогаз, мы еле выскочили наружу. Хулиганы не только сломали нам будку, но и успели стащить лыжи. «Работать надо, сказал Грицюк, придя в себя, а будка это ерунда». Обычно Грицюк ограничивался только первой половиной фразы, а тут что-то раз­ говорился. ЕщеоГрицюке Грицюк очень любил импрессионистов. Его тоже занимала проблема цвета. При ре­ шении чисто цветовых задач лучше всего под­ ходят масляные краски, но Грицюк не любил работать маслом, хотя несколько раз пробо­ вал. Он пользовался исключительно акваре­ лью. Странно, ведь акварель очень изнежен­ ный, капризный материал и еще при высыха­ нии меняет цвет и тон. Грицюк это понимал и буквально насиловал акварель, добиваясь масляного звучания цвета. Его работы абсо­ лютно не похожи на классические акварели, они мощно, пастозно нагружены цветом, зато какая в этом чувствуется убедительность! Его пастозная манера поначалу шоки­ ровала художников, но постепенно самые отчаянные скептики убедились в правомоч­ ности такого метода работы с акварелью. Мне безумно нравилось то, что делает Грицюк, и я тоже много писал акварелью и учился не бояться материала и смело с ним экспериментировать. Грицюк учил меня практическим вещам: «Красок, бумаги и кистей покупай всегда очень много, чтобы не считать каждый лист». Эту грицюковскую заповедь я усвоил на всю жизнь. Хотя я понимал и одобрял художничес­ кие задачи Грицюка, для себя искал другой путь в искусстве. Долго я блуждал в поисках этого пути, но в конце концов он сам собой выплыл и обозначился. В то время, как Гри­ цюк создавал свою гармоничную картину, я все больше убеждался в том, что сегодня более уместна картина совсем другого рода, отнюдь не гармоничная, а скорее конфликт­ ная и диссонансная. Продолжая восхищать­ ся творчеством Грицюка, я работаю совер­ шенно по-другому. И убежден, что нашел свой путь благодаря все тому же Грицюку. Это был художник, который никого ничему не учил, но у которого можно было много­ му научиться. Я низко кланяюсь его памяти и не перестаю его любить. Эдуард ГОРОХОВСКИЙ 2003 г.