Сибирские огни, 2005, № 1

ПРОЗА Татьяна БУКОВА МАМА П о в е с т ь Мать замахнулась на меня топором. Мне всего пять лет. — Чтобы ты, ублюдок, землю не пачкала. Вы с твоим отцом... пачкуны прокля­ тые. Все, к чему ни прикасаетесь, превращается в дерьмо. Ты— сатана, ты не чело­ век. Я ненавижу тебя, ты олицетворяешь все, что я ненавижу. Я тебя сделала, я же тебя и задавлю, как котенка, чтобы ты небо не коптила, под ногами не путалась. Ты своей ублюдочной смертью, может быть, искупишь свои грехи... Я присела, сжалась в комок, закрыла голову руками. «За что, мама? Что я сделала?» — бились во мне вопросы, но я будто онемела, не могла ни сказать ничего, ни крикнуть. Мать чуть не задела меня блеснувшим лезвием. Оно было единственным чис­ тым, светлым пятном в загаженной кухне. Не помню, как оказалась под разваливающейся табуреткой без перекладины. Вжалась в пол и, кажется, перестала дышать. Мать, продолжая материться, бросила топор. Совсем рядом со мной он прозве­ нел о доски расшатанного деревянного пола. Мать вышла из кухни... Сначала я думала, что уже умерла. Темно, тихо, только телевизор что-то преры­ висто бормочет. Я долго не могла открыть глаза. Так и просидела, скрючившись под табуреткой, весь вечер, никак не могла понять: что же случилось, почему меня хочет убить моя мать? Телевизор замолчал. Вошла бабка и сказала, чтобы я вылазила оттуда. Но только после того вошла, как досмотрела передачу. Она такая же, как мать. Я тряслась от страха, выползая из-под табуретки. Не из-за боязни за жизнь, дети не боятся умирать, они не осознают, что это такое. А оттого, что моя мама убийца. Она уничтожила частицу моей души. Я ненавижу всех матерей и ничего не могу с этим поделать. Мне противно смотреть, как они поправляют детям шапочки, застегивают курточки. Кажется, вот сейчас лицо женщины изменится, и она наот­ машь ударит своего ребенка... Тогда все началось с какой-то ерундовой провинности. А скорее всего, и вины- то моей никакой не было, просто матери надо было сорвать злобу за свою неудавшу- юся судьбу. Причину она нашла во мне. В тот момент разлетелись все мои представления о жизни. А новых еще не было.