Сибирская горница, 2001, № 2

Наплывают холодные тучи, Полдень быстро идёт под уклон, И относит за ельник дремучий, Словно чёрную копоть, ворон. И во всём, что увидишь, усталость, Мокрый сумрак, распутица, муть... Но осенней природе осталось Эту лямку недолго тянуть. Не сегодня, так завтра, возможно, Раздражения не поборов, Ты уснёшь тяжело и тревожно, А проснёшься — и бодр и здоров, И пойдёшь, ни о чём не гадая, А навстречу, морозцем горя, Хороша и свежа — молодая — Во всю щеку румянец — Заря! ...и не знаю, что сталось со мной — Я тоскую по дальнему дому, Чуть закрою глаза — вижу снег под луной, Санный след по безмолвью степному. И лошадка трусит, и полозья скрипят, И глядишь из тулупа на звёзды, Спит, уходит село, дали мерные спят, В лунном свете колеблется воздух. Из тулупа на зимнее небо гляжу, На безмолвную степь под луною, И от мягкого сена, в котором лежу, Вдруг потянет живою травою. Я не помню — откуда дорога была, Только радостно помню — дорога Приближала меня до родного села, До родного плетня и порога. И не надо следить или править и гнать — Меж оглоблями ходко и шатко, Равномерно бежит, не устанет бежать, Путь единственный зная, лошадка. И скользит над просторною степью луна, И следы, что плывут от полозьев, Наполняет сиянием ровным она, Как ручьи — серебром заморозив. 1Ълошадка всхрапнёт, повернув головой, То призвякнет кольцо под дугою. То пахнёт от неё разо 1 ретой, живой Силой, кожею, потом, травою.. Вынет душу до дна полевая луна, Встанет дальняя молодость наша! Серебристой росою с краями полна, Чуть качается звёздная чаша. Я не знаю, не знаю, что выпадет мне — Скоро ль песня расстанется с телом, Только свет золотой, свет в родимом окне Встанет в сердце и там, за пределом. Я не знаю, не знаю, что сталось со мной, Я тоскую по миру, по дому, Кто во мне разбудил этот снег под луной, Этот путь по раздолью родному?..