Сибирская горница, 2001, № 2

Было ясно — мучениям крышка. Шел июль, зеленела права. За Оёшем стояла Тырышка, А за Волгой стояла Москва. Сон матери *Я вроде бы сижу на лавочке у хаты, И вроде грустно так и неспокойно так. Вдруг будто бы ко мне подходит бородатый Мужчина. С ним еще — степенные, в летах. Я вроде встала к ним, да и остановилась, И сердце у меня совсем оборвалось, И плачу, и кричу: - у Саши что случилось? Что с Сашей в городу, скажите мне, стряслось? А первый говорит спокойно так, как будто: — О сыне плакать вам пока причины нет, И жив он, и здоров. Мы к вам зашли попутно, С дороги отдохнуть. Я — Афанасий Фет. Я стол накрыла им, Окрошкой накормила, •Московской» поднесла: знакомые, поди... Проснулась, и весь день так неспокойно было, И все тебя ждала. Приехал — ты гляди...» Приехала к сыну невеста Приехала к сыну невеста. Хоть батя придирчивым был, Но так поглянулась, Что места Отец себе не находил. Водил он ее по усадьбе, Показывал сад, огород, А сам все о свадьбе, о свадьбе Загадывал он наперед. Под вечер, когда на закате Присели они на крыльцо, Хорошее было у бати И доброе было лицо. Потом он на сына в застолье С улыбкою тихой смотрел, И виделось Ясно до боли, Что батя совсем постарел. Утро Еще темно, Еще совсем темно... Проснется мать, По дому захлопочет... Заголубеет раннее окно, Огонь в печи спросонья залопочет.. Я выйду в полушубке на крыльцо, И вот он — Мир весеннего восхода — Сияющее катит колесо Из-за лесов на кручи небосвода. Как воздух яр! Как широко дышать! О, что нас остановит или свяжет! Откроет двери, Улыбнется мать, И поглядит, И ничего не скажет. Душа полна! О, Боже, как полна! И под крылами утреннего ветра Все выше Поднимается волна Родимого Родительского света! Стою на синем, как слеза, ветру С глаголом влаги, С памятью полыни. Я отвлеченно знаю, что умру, Но этого не чувствую поныне... Предзимнее Пронесутся тяжёлые утки, Пропадут над холодной рекой, И сойдётся встревоженный, чуткий, Настороженный, влажный покой... Скоро эти края забелеют, Хватит пашне и полю обнов, Где сегодня медлительно реют Листья поздние черных дубов. Утром холод вставал на востоке, И в раскрытых окошках болот Устоялся невидимый, тонкий, От дыхания тающий, лёд.