Сибирская горница, 2001, № 2

подходят к траншее, и Али Халилович что-то спросил у рабочих, грубовато, надо сказать, спросил, а те ему, головы не поднимают, им же не видно, кто наверху стоит, отвечают... Матом отборным. Ну, думаю, сейчас беда бу­ дет! А Василий Иванович так спокойно, вы­ держка у него железная была, берет Алиджа- нова под руку и говорит: «Пойдемте, Али Ха­ лилович, не будем мешать, без нас разберут­ ся...» И отвел его к машине. Психолог тот еще был, понимал, когда нужно и суровое слово сказать, а когда — промолчать. Но самое-то главное после было. Соловьев с Алиджано- вым уехали, я к рабочим — да вы хоть знаете, черти полосатые, кого обругали? Соловьева с Алиджановым! А они мне отвечают: Василий Иванович настоящий мужик, он поймет, он же знает, что мы отсюда не вылезем, пока аварию не устраним. Правильно сделал, не­ чего нас по мелочам дергать» «Рядом с ним было надежно. Хорошо помню, только назначили меня начальни­ ком участка, и сразу же — крупная авария. А зима стоит, мороз, горячая вода хлещет. Я бегаю, суечусь, кричу что-то, а от крика, как известно, бестолковщины еще больше. И тут приезжает Соловьев. Глянул на меня, за­ черпнул в свою ручищу снега полную при­ горшню и подает мне. Я аж опешил. Зачем? А он серьезно так говорит: «Оботри, па­ рень, личико и остынь, а то так блажишь, что всех ворон распугал». И, знаете, — я ус­ покоился, а Василий Иванович четко лю­ дей расставил, работа пошла, и не уехал, пока аварию не устранили. Только после до меня дошло — он ведь не случайно именно на моем участке появился, знал, что моло­ дого спеца поддержать надо» Я намеренно не называю фамилии тех, кто рассказывал эти истории, потому что та­ ких историй, если задаться целью, можно было бы насобирать на целую книгу. А рас­ сказчиками могли бы стать все, кто так или иначе соприкасался по жизни с Василием Ивановичем Соловьевым. Конечно, не в одночасье он стал таким, каким его сохраняет доныне народная па­ мять. Характер и суть человеческая складыва­ ются годами и на прочность проверяются всей жизнью. А жизнь Василия Ивановича бы­ ла суровой ижесткой. Родился он вселе Федо- сиха Коченевского района Новосибирской области, в 1926 году. В грозном сорок первом, в пятнадцать лет, началась его рабочая био­ графия. Вместе с такими же подростками ос­ ваивал слесарное и токарное дело на заводах «Коминтерн» и «Электроагрегат», которые обозначались в то время лишь номерами — 644 и 208. Это была судьба целого поколения: деревенское детство, военный завод со скуд­ ными продпайками и работа, работа, работа, осеняемая лишь грозным и лаконичным ло­ зунгом «Все для фронта, все для Победы!» Уже одного этого испытания, пережитого на «заре туманной юности», хватило бы на всю остав­ шуюся жизнь. Но это было только начало тя­ желой и трудной дороги. Потому что именно этому поколению, к которому принадлежал Василий Иванович, пришлось отведать и по­ роховой гари, причем в самом конце, на са­ мом излете великой войны, когда весь воздух был напоен запахом Победы. Призванный на службу в 1943 году, молодой краснофлотец Соловьев принимал участие в войне с Япони­ ей, был награжден медалью за мужество и от­ вагу. Ему было только чуть за двадцать, а за плечами уже имелось познание и голода, и холода, тяжкой, до седьмого пота, мужской работы и той мгновенной, неуловимой грани, разделяющей жизнь и смерть. Я не случайно подчеркиваю причаст­ ность Василия Ивановича Соловьева к его поколению. Изведав, как говорится, лиха полной мерой, оно такой же полной мерой стремилось жить. Отдав военной службе семь лет и вернувшись в мирный Новоси­