Сибирская горница, 2001, № 2

взгляды оценивающие, многозначительные, раздевающие. Нет покоя и здесь. Верным де­ лом, этой же ночью кто-то полезет в палатку к ней, кто-то станет клясться в любви с пер­ вого взгляда, чтобы потом небрежно похва­ литься в Москве своей победой над единст­ венной женщиной, сказать, что он оказался проворнее всех, всех удачливее. Под свежую уху врач выставил литр спир­ та, и ужин закончился весело, даже с песнями. Как ни уговаривали Маркелыча, пить он отка­ зался, ушел впалатку и лег поверх маломерно­ го спальника отдыхать. В темноте позванива­ ли комарики, путались в бороде, дурманяще пахло вянущее разнотравье подстилки. Дуб­ ровин задумался: «Может бьггь, зря открылся с золотом? Профукают ево в Москве, развору­ ют. Может, правильней оставить его навеки в земле, подальше от соблазна людского? Так нет... жалко, пропадет! Может, на него завод какой нужный построят, дома людям возве­ дут... И дневники... Если бы не они да не при­ шла тоска памятник установить, может быть, и не решился на такое дело». Уж больно хотелось ему прочесть былое, полузабытое, такое далекое, как в иной, не­ земной жизни... Может быть, когда понадо­ бится людям истина гражданской бойни: с фамилиями, фактами, количеством штыков и сабель с обеих сторон, причинами пораже­ ний, подлинными приказами с росписью Колчака, Семенова, Унгерна... В сундуке с зо­ лотом осталась кожаная офицерская сумка, набитая документами и оперативными кар­ тами тех лет, тщательно собранными пол­ ковником Дубровиным. И дневники... У костра шумели, подвыпивший доктор читал какие-то длинные и несуразные стихи. Там была новая жизнь, новые люди пришли на страдалицу землю. Люди сытые, заметно ленивые от этой сытости и власти. Понрави­ лись Дубровину молодые русские парни, слу­ жащие в каком-то особом отряде милиции. Крепкие, мускулистые, по-военному испол­ нительные и расторопные. Так и уснул Мо­ гутный в раздумьях... Когда Вероника улеглась в прохладный спальник в своей палаточке и начала дре­ мать, как она и предвидела, заявился пьяный доктор. Нащупал ее во тьме, самоуверенно и нахально предложил погреть в спальнике. Она, долго не разговаривая, наотмашь трес­ нула по белеющему пятну лица крепкой ла­ донью и приказала убираться. Доктор выру­ гался, задом выполз из палатки, напоследок пригрозив, что разберется с ней на работе в клинике. Тошно стало у Вероники на душе, грязно. Она долго не могла уагугь, а когда провали­ лась в забытье, то пришло чудное видение... Она летела над желтой землей и видела свер­ ху огромную массу людей. Они ей не каза­ лись толпой, каждого человека она видела отдельно. С ужасом понимала она, что вместе сто­ ят — мертвые и живые. Она узнавала многих из них. Людское море заливало землю от го­ ризонта до горизонта. Все они были крас­ ные, огненные на желтом фоне... Страшно было Веронике, холодило сердце. А она все летела и летела, и не было конца красным людям... Сон был настоль пронзительным, ярким и пугающим, что пробудил ее глубо­ кой ночью. Бешено колотилось сердце. Ве­ роника выскочила из спальника и опроме­ тью кинулась к потухающему костру. Так и просидела у огня до утра, боясь вернуться в палатку. Четверо суток Дубровин ходил в одино­ честве вокруг сопки. Не мог найти памятно­ го камня и той теклинки, куда сволок помер­ ших казаков. Извелся весь, осунулся лицом и сгорбился. Не давался в руки клад, видимо, смертный грех отводил, кружил и не дозво­ лял прикоснуться к ухороненному золоту. Утром, на пятый день, Гусев не выдержал: 2-147 17