Сибирская горница, 2001, № 2

одобрил эту идею, полагая, что цветы долж­ ны восприниматься как знак признатель­ ности за выступление, но разубеждать не стал: почему бы не сделать артисту прият­ ное и авансом? Он выбрал позицию на склоне оврага, откуда просматривались и выход из палатки, и сама импровизированная сцена. Между нею и палаткой сновали взмыленные устро­ ители зрелища, сами участники концерта не показывались, занятые последними приго­ товлениями. — Глинский, Миша, ты где потерялся? — донеслось вдруг из-под брезента. — Что, бе­ гать нам за тобой? Полог откинулся, показался пожилой представительный мужчина с редковатой, но тщательно уложенной шевелюрой, в ма­ нишке с чёрным галстуком-бабочкой, оста­ валось лишь облачиться во фрак Глаза его были широко распахнуты, но, судя по всему, никого не видели. — Глинский, ты где, в конце-то концов? Или забыл, что тебе открывать концерт? Никто не отозвался. Человек в манишке снова повёл глазами, наткнулся на топтавших­ ся у входадевушек в солдатских гимнастёрках, оглядел их вопрошающе, остановил взгляд на солдатском котелке в руках у одной из них. — Если вы собрались угостить нас ка­ шей, то мы уже перекусили. Клава, державшая котелок, сняла крыш­ ку, принялась с бережью вынимать букетик, говоря при ЭТОМ: — Только мы хотели бы лично... Не могли бы попросить, чтобы она вышла к нам? — Которая «Синий платочек», — встави­ ла из-за спины подруги Галина. — Всего на одну минутку, — поспешила заверить Клава. — Даже меньше, — вновь подала голос Галина. Человек в манишке поднял вопроситель­ но руки: — Милые вы мои стрекозули, не гоните лошадей, наша Клавочка Ивановна ещё не появилась, задерживается в пути. Будем на­ чинать без неё. Как я понимаю, именно она предмет вашего обожания? — Нам бы только цветы... — зарделась Клава. — Ну, это проще простого, оставляйте, передам, — небрежно зажал вкулаке букетик, опустил к ногам, подобно венику на входе в парную. — Передам, не сомневайтесь, но на будущее поимейте в виду: наш брат-артист избалован розами... Ну, не отвергаем георги­ ны или те же хризантемы. Утёмову не показалось — нет, он явст­ венно, с поразившей его отчётливостью от­ следил, как после этих слов обессиленно поникли, зримо съёжились нежные соцве­ тия анютиных глазок, и он попросту забо­ ялся перевести взгляд на своих незадачли­ вых девчонок. Пружинисто распрямив­ шись, в два прыжка одолел расстояние до палатки, ухватился за манишку, притянул к себе, выдохнул, осипнув от гнева, в напуд­ ренное лицо: — Тыква ты перезрелая, а не артист! — а когда тот попятился, промаргиваясь, в па­ латку, добавил уже спокойнее: — И не стре­ козули они тебе, а бойцы героической Со­ ветской Армии!