Горница, 1996, № 2

П Р О С Е Л К И шанная с необъяснимым страхом. Теперь уже гремело без перерыва, и без перерыва сверкали молнии, зловеще-багровым светом озаряя лес ,— и ровные дождевые струи при этом свете стали похожими на стебли неведомых растений, кото­ рые, казалось, можно раздвигать руками. ...Ты помнишь, как в детстве застала тебя в летнем лесу гроза? Не тогда ли постиг ты вели­ чие первозданного мира, его громадность и кра­ соту? Июнь — месяц ливневых гроз. Как нужны они в эту пору земле! Гремят и вьются высокие грозы, волоча за собой синие полосы благодат­ ных дождей, перекидывая из конца в конец неба лучезарные радуги. А потом снова устанавлива­ ется вёдро,— с румяными красными деньками, с полыхающими в полнеба зорями, которые з а ­ жигаются одна от другой, совсем вытеснив из мира ночь. Не за это ли звался июнь в сла ­ вянском наречье — “ч ерв ен ь” , что значит — красный? ИЮ Л Ь — МЕДОНОС В июле на лугах закипают сенокосы. В это время выветриваются здесь все запахи, кроме одного, пьянящего и горячего, как ароматный ч а й ,— з а п а х а с х в а ч е н н о г о первым жаром молодого сена. Испокон сенокос считался самой радостной из всех деревенских работ. Отправ­ ляясь в луга, крестьяне одевали чистые платья, будто шли к престольному празднику. И даже тяжкий труд под палящим зноем не угнетал, а радовал: “Раззудись плечо, размахнись рука, ты пахни в лицо, ветер с полудня..." Цепочкой, друг за другом, шли косари, всплескивались над зе ­ леными волнами трав сверкающие косы, и, осы­ пая росу, тяжело падала уставшая стоять трава... Теперь на лугах другое. Гудят моторы, стре­ кочут тракторные сенокосилки, но даже запах машинно го п е р е г а р а не м ож е т з а г л уш и т ь медового аромата вянущего сенца. Но вот оста­ новились косари "на перекур” , заглушены мото­ ры, долго еще мечется по окрестным перелес­ кам звонкое эхо. А когда затихнет все — станет слышно, как тяжело, натужно гудят тружени­ цы-пчелы. Июль — месяц-медонос. Недаром в старину он назывался “липень, липец” ,— тем же словом, что и пчелиный мед, полученный с ли­ повых цветов. Вдосталь наработаются люди. И как сладок короткой ночью сон косарей, на свежем сене, в травяных шалашах, под луной и звездами! В густых травах всю ночь скрипит коростель, словно немазаное колесо телеги, а издалека, из темной ночной ржи, доносится голос перепел­ ки: “спать — пора, спать — пора". .. Только на­ прасно уговаривает перепелка молодых и влюб­ ленных. Они и не заметят, когда закатная заря сольется с утренней. Дивной красотой овеяна сенокосная пора! Из­ ведать ее — значит, всю жизнь потом бредить запахами сена, тревожиться сердцем, когда на­ ступает месяц июль. В своем далеком детстве я испытал все это, и был счастлив. Июль — самое жаркое время лета. Но погода в эту пору очень переменчива. Дожди в июле бывают всякие: бурные грозовые ливни, и по- осеннему спокойные, моросящие. И уж непре­ менно бывают грибные дожди, тихие и светлые, пополам с солнцем! Парит утрами туман над лесом — так и знай, пошли в рост грибы. Тут уж не зевай, грибник, пришла твоя пора. От- правляйся-ка в лес, да не поленись встать по­ раньше, пока солнце не съело росу на траве. И за это природа раскинет перед тобой сказочную скатерть-самобранку. АВГУСТОВСКИЕ ЗВ Е ЗДЫ И лето в разгаре, и осень уже на пороге. Умолкли птицы: не до песен, пора собирать­ ся в дорогу. Тревожно мечутся стрижи, ныряя с высоты в золотые волны пшеницы,— они первые покинут родину. Скворцы собираются в большие стаи, делают дальние перелеты,— репетируют­ ся, готовят молодь в трудный путь. “На юг! На юг!” — кричат ласточки, и не радость, а печаль слышится в этом крике. Сумерки сгущаются быстро, и темное небо сразу же прошивают круп­ ные зеленоватые звезды. Они четко и объемно отражаются в воде, словно бы упали в озеро. Звезды упали в воду. Это уж верный признак того, что лето переломилось. 68