Горница, 1996, № 2

С И Б И Р С К И Й Т Р А К Т заслужи! — сказал он с насмешкою,— а не бах­ валься... Тут два приятеля увидели, что это был чело­ век опытный, и “полированные” люди решили с ним познакомиться. В конце партии плелись инвалиды; это был седой, как лунь, обросший в дороге бородою, отставной солдат, ссылаемый, как он рассказы­ вал, за подброшенные ему ворованные вещи, и старуха из Усть-Сысольска, тоже замешанная в какой-то краже. — А жалко — думал отдохну! Тридцать лет!.. Все бы ничего, старуху жалко. Оставайся, гово­ рю, в Расее нашей, умирай без меня, все лучше, куда пойдешь за мной! — отрывочно произно­ сил солдат. Старуха моргала глазами и постоянно кукси­ лась, она тоже только что услышала какой-то жалобный рассказ о дочерях. Вслед за всем этим народом, жалующимся, переговаривающимся и ругающимся, тянулись телеги с женщинами и детьми, завернутыми в лохмотья у матерей на руках, обоз арестантских мешков и телега, везущая больного дворянина с сидящей подле него женщиной. Остановившись на привале, партия на мину­ ту замолкла. Это был последний привал в Рос­ сии. О ссылке обыкновенно думают, что переме­ щение людей из одной местности России в та­ кую же населенную и удобную местность Сиби­ ри не должно бы производить ужасающего впе­ чатления. Но на деле это совершается иначе. Приговор о высылке поражает большинство су­ димых внезапно, всякий до этого приговора еще питал какую-нибудь надежду. Приговор поража­ ет в самое сердце, отрезывает человека разом и навсегда от родины. Не успевши очнуться от удара, узнать о своем новом положении, пре­ ступник быстро отправляется в партию. Под тяжким и смутным чувством расставания, в при­ готовлениях к дороге, среди суетливых проща­ ний со всеми близкими навсегда, он не успевает опомниться и сознать, куда он едет и что его ожидает. Поэтому ссыльный в Сибирь, очутив­ шись на дороге, имеет самые смутные представ­ ления об этой стране и о дальнейшей жизни. Русские крепостные крестьяне думали, что люди в этой стране ходят под землею и работают в ледяном руднике, среди вечного мрака. Другие представляют ее всегда сплошною снежною пус­ тынею, где местами только живут дикари и где царствует вечная полярная ночь. Некоторые уве­ рены, что в этой стране нет солнца, иные вооб­ ражают, что это один ссыльный город или руд­ ник. Идущий в ссылку думает, что здесь нет никаких промыслов, никакой промышленности, что добывать средства к жизни приходится с не­ имоверным трудом, а люди питаются в этих мес­ тах только рыбою да оленьим мясом. Что удивительного поэтому, если над буду­ щей жизнью здесь задумываются не только люди, привыкшие к жизни и занятиям в больших горо­ дах, люди высших помыслов, но даже русские крестьяне и бедные работники, привыкшие к трудной и самой тяжелой работе. Это свидетель­ ствовало как о невежестве и совершенном от­ сутствии каких-либо географических сведений в нашем простонародии, так и о том, что, приго­ товляясь в ссылку, они не получали ниоткуда сведений о той стране, где им суждено было поселиться. В прежнее время слово “Сибирь" перед русским простонародием даже особенно обставлялось грозной таинственностью. Поме­ щики готовы были распространять о ней всевоз­ можные предрассудки, чтобы устрашить крес­ тьян. Мелкие чиновники и решители крестьян­ ских судеб произносили это слово в минуты силь­ нейшего гнева и в виде ужасной угрозы. Все это создавало то впечатление, что о ссылке в Си­ бирь распространялись самые диковинные и по­ ражающие вещи. Под этим впечатлением выхо­ дил преступник из России. Ссыльные, следовав­ шие в Сибирь, в минуту отправки находились поэтому в крайне печальном и угнетенном со­ стоянии духа. В каждом ссыльном видна была какая-то особенная подавленность, какая-то сосре­ доточенная тоска, каждый человек носил отпеча­ ток заботы, вместе с чувством страшной неопре­ деленности и загадочности своего положения. “Куда нас пошлют?” — обыкновенно спрашива­ ют арестанты, вздыхая, в пересыльной партии. — А Бог его знает, может, туда, где и жить нельзя! — отвечают мрачно. 34