Горница, 1996, № 2

С И Б И Р С К И Й Т Р А К Т внимание на группу путешественников , которая раскинулась около него отдыхом. Это была пар ­ тия ссыльных, шедшая в Сибирь в начале осени, н есколько л е т тому назад , когда а р е с т ан т о в водили по этому тракту пешком. Ей дали не­ сколько минут отдыха, что называется на пар ти ­ онном языке р а с т а х . Здесь можно было ви­ деть самые пестрые и разнообра зные личности , собранные со всей России , св я з анны е одною цепью несчастия . Около дороги сидели запыл ен ­ ные каторжные , осматривая и поправляя канда­ лы, н а т ерши е ноги, они были в поту , глухо звенели цепями, раскинувшись на придорожной пыльной траве , и т яж е л о дышали усталою гру­ дью. Другие ссыльные , собравшись группами, посматривали с любопытством на зн амен ате л ь ­ ный памятник , отделявший их навсегда от роди­ ны. В среде этой партии виднелись хилые с т ари ­ ки и молодые парни , женщины и дети, мазурики и воры больших городов, крестьяне и фабричные, дворовые люди, выбритые и в усах, разные бро­ дяги, дезертиры и нищие, покрытые рубищами и ар е с т ан тс кими х ал а т ами с цветным вензелем своей губернии на спине , в толпе попадались инородцы: татары с грязными татарками , черке ­ сы с огненными глазами , смуглые грузины в высоких шапках , лифляндцы в теплых ф л ан е л е ­ вых куртках, чухна с белыми отвисшими воло­ сами, контрабандист -еврей с громадной семьей и много всякого другого народа. Недавно, идя по этой дороге, партия вела еще оживленные разговоры и бойкие рассуждения . В одном месте громко хохотали над молодым парнем в длинном отрепанном по полам азяме , в измятой шляпенке горшочком, прорванной на верху, и с забитой , выражающей изумление фи ­ зиономией . Подле него шли двое бойких ар е с ­ тантов — один щеголевато подстриженный , дру­ гой с высоко подбритым затылком, оба с лихо закрученными усами; это были маркер из М о с ­ квы и камердинер из Петербурга — два з а к а ­ дычных друга. Они то и дело тешились над де р е ­ венским парнем. — Так за что же тебя все-таки сослали-то? — добивались от него. — Ведь я говорю, что я его пхнув ,— говорил парень картавя. — Ха, ха, ха! Да как же ты его пхнул? — продолжали приятели . — Да так и пхнув ,— тихо произносил па ­ рень. — Так и пхнул? — весело з алив ал ся мар ­ кер .— Ну да за что же , скажи , ты пхнул-то е го? — Ведь я ему говорил, чтобы не лез! — рас ­ тягивал парень. Взрыв хохота, и к парню снова с видимой серьезностью приставали с расспросами , но по­ лучали опять один и тот же ответ: “Пхнув! “ — Ой, живот надорвал!— долго повторялось в толпе , хохотавшей на разные лады. Парня считали здесь самою неотесанною де ­ ревенщиной . Это был бобыль из какой-то глу­ хой деревнюшки в отдаленной местности России С детства он был уже забитым сиротой и счи ­ тался почти дурачком. Мужи ки и соседи за с т а в ­ ляли его даром работать на себя и при этом т е ­ шились над ним как над блажным . Когда он при­ шел в возраст , мужики вздумали его дразнить тем, что скоро его потянут на сходку и потре­ буют подати, а так как у него денег нет, то бу­ дут его драть. Парень вытерпливал самые гру­ бые шутки. Однажды захмелевший на праздни­ ке богатый мужик-самодур вздумал устроить себе потеху и попер его за шиворот на крестьянскую сходку. Парень долго плаксиво кричал: — Не лезь! Не лезь! Но мужиков это только тешило . Тогда, озлобившись и сопротивляясь , парень ударил своего преследователя обухом топора, который у него был с собой, по руке, но так сильно, что изломал руку. На дурака восстали и предали суду. Когда его с изумленными и выпу­ ченными глазами привели к становому , он ниче­ го не мог понять. — Ведь ты чуть не убил чело в е ка ,— говори­ ли ему. — Я его пхнув ,— отвечал он. — Как же ты смел это сделать? Ведь ты его ударил топором? — А я ему говорил, чтобы он не лез! — боль­ ше парень ничего не мог прибавить . Так же с выпученными глазами и с полным недоумением он выслушал приговор старого суда и с тем же изумленным взором он остался и 32