Горница, 1996, № 2

О Т Ч И И М И Р Владимир БАЛА ЧАН РОДНОЕ До сих пор в глазах с тоя т картины детства . Вот одна из них. 1945 год. На улице жарко . Сижу нагишом на крыше двора, где жи л а наша корова Пестрянка -кормилица! — не будь ее, вряд ли бы наша семья выжила в те годы. С крыши — д а л е к о видно . Смотрю в с т о р о ­ ну д е р е в н и Ср е дн е -Яр ко в о . Д а л ьш е — Ново- Ярково . Н аш а — Ст аро -Яр к о во . Жду в о з в р а ­ щ ени я отца . Все ф р он т о в и ки , кому с ужд ен о было уц ел е т ь , уж е в е р н у л и с ь . От отца — ни ­ каких в е с т ей . Но я у п р ям о з а б и р аю с ь каждый день на крышу и смо трю в с т орону Средне - Ярково И вот — это был самый прекрасный день в моей жизни! — из Средне-Ярково вышел человек. Еще непонятно было: мужчина это или женщина, тем более — военный или г р ажд ан ский . Но неведомое чувство во мне сработало, я закричал: «Батя!» — св алился с крыши и побежал навстре ­ чу этому человеку . А за мной увя з ал а с ь будучая телка . Это за ста вл яло быстрее шевелить ногами. Отца я в лицо не помнил — маленький был, когда его призвали на войну . Но вижу : нав стре ­ чу мне бежит солдат, в руках вещмешок, видимо, так легче б ежа ть ему было. На гимнастерке — медали. Ме тров тридцать или сорок оставалось , когда телка догнала меня , свалила и начала ка­ тать по дороге. Но подбежал военный, поднял меня, и у него на руках я потерял сознание . Очнулся я уже дома. Дом наш — пятистенок — изба и горница. Я в горнице — один. В избе — шумно. О т ец сидел в красном углу — под иконами. Я заскочил к нему на колени. Батя прижал мою голову к своей щеке, неуклюже , по-мужски, несколько раз поцеловал . До сих пор ощущаю на своих щеках покалывание отцовской щетины. . . А родился я 10 февраля 1939 года. Нас у отца с матерью — шестеро: четыре брата и две сестры. Мама работала телятницей . Родила она меня в феврале , а в мае выгнала т еля т на поскотину. И меня — вместе с ними. К тому времени я уже ходил на четвереньках . А когда встал на две ноги да взял в руки хворостину — помощник для матери. С тех пор и до двадцати л ет проходил за стадом. Так что пастушеский с т аж у меня на ­ чался с пеленок. Первое стихотворение написал в 18 лет. С другом Санькой Екимовым мы работали на кол­ хозной конюшне. Было это в начале марта Днем сходили в Старые Паи (так на зыва етс я неболь ­ шой лесной участок ) — проверяли петли, кото­ рые ставили на зайцев и куропаток . Красивый мартовский лес — в инее, в куржаке , в кухте! Вечером пришли на конюшню, чтобы дежурить до утра. Санька отпросился — на свидание схо­ дить. Я ост ался в сторожке один. Видимо, под впечатлением мартовского свадебного леса и ро­ дилось первое стихотворение . Батя мой работал колхозным кузнецом, р е ­ монтировал ружь я , швейные машины, лудил , паял, на горне варил ж е л е з о и чугун. Батя был отменным плотником, столяром , бондарем, печ ­ ником, заядлым охотником и рыбаком. А в долгие зимние вечера — ремонтировал гармони. Тут мы все помо гали ему — вы т а ч и в а л и на бруске г оло с а , вы р е з а н н ы е из л а т у н н ы х п а т р о н о в . Н а с тр аи в ал — сам. Б е з к ам е р т о н а . На слух . Д е н е г за р ем о н т г арм он ей не брал . З а другие 18