Сибирский Парнас, № 4, 2019

96 СИБИРСКИЙ ПАРНАС полила. Поэтому, к радости деда, на грядках всё было зеле- но, ровно и густо. Полюбовавшись, Иван вошёл в дом, где застал сидящего в трусах на табуретке Николая. Сегодня он выглядел как-то невзрачно: неулыбчивый, взлохмаченный и, заметно, худой. – Доброе утро, – дед подождал ответа и, не дождавшись, продолжил, – ты чего такой худой, парень? Заметил я, совсем без аппетита ешь – плохо. И что за хворь в тебе, рассказывай. Может, научу, чем полечиться… Парень, повернув голову, без улыбки ответил: – Курю я, дед! Вот курю и не могу завязать. И сила есть, – он с сарказмом посмотрел на согнутую в локте руку, – и желание, – Николай уже улыбался с отчаянием, – а силы воли нет! Гадко… – Да ладно, брось. Я до пятидесяти лет курил, а потом раз – и бросил, и ты сможешь. Да и не часто ты куришь, я, кстати, так и не видел тебя курящим… – Я курю редко, но метко… Так курю, что не дай Бог ни- кому. Любитель! Фанат этого дела! Раб, можно сказать. – Он встал, взял штаны и рубаху, вышел, направляясь в ещё тёплую баню. Дед смотрел вслед и совершенно не мог понять, о чём парень говорил. Мылся долго, Иван уже заволновался, когда тот вернулся. Поразительно, но вошёл он другим: с блестящими глазами, по-франтовски одетым, со снисходительной улыбкой на губах. – И, возвращаясь к нашему разговору, замечу, что это не так уж и плохо, но… затратно в плане средств и заодно здо- ровья! Поэтому стараюсь держать себя в руках, на жаргоне боксёров– контролировать… Он потёр зябко руки и закончил: