Сибирский Парнас, № 4, 2019

88 СИБИРСКИЙ ПАРНАС стоящий в стакане у телевизора. Стараясь не «задавить» две, нажал зелёную и, приложив к уху, услышал с восхищённым испугом такой вдруг близкий и узнаваемый голос сына, до невозможности похожий на Марфин. – Отец, Господи, здравствуй! Я звоню тебе уже какой раз, думал, что так и не дозвонюсь. Как ты? Иван помолчал, прижимая пластмаску к уху, и заплакал, не в силах ответить. Наконец, справившись с собой, прохрипел: – Привет, сын! Я хорошо. Ты как? – Да всё здорово у меня, отец. Мы в порту, дома уже. Я де- вятого прилечу. Девятого! Жди меня, батя! – связь оборвалась. Иван с укором смотрел на телефон, так мало позволивший радости… А за десять тысяч километров, на берегу Великого океана стоял его сын, капитан, стоял и тоже плакал, не стесняясь своих слёз… * * * Девятого с утра дед был готов. Не спал он с полуночи, крутился под одеялом, как ребёнок, и, в конце концов, скатав простыню в канат, вылез из-под одеяла и прошлёпал в кухню. Самое интересное, что спать хотелось, но что-то очень важ- ное, но недодуманное, тревожило и не давало покоя. Налил кефира, который стал пить, как узнал, что он полезен для желудка, сел к столу и задумался. Да что греха таить, боится он, как отнесётся сын к его желанию жить с Надеждой. Как же, конечно, мать для него всегда мать – и всё! Но расслоила жизнь его любовь к мате- ри на много других: любовь к жене, потом к детям, к морю, наверняка, к земле, а ещё больше – к Родине! И, возможно, маленько к нему, к отцу – с кусочек, хоть с ноготок, но есть! А если есть эта капелька его любви, то поймёт он, что отец ещё