Сибирский Парнас, № 4, 2019

87 Выпуск 4 (13) оставить, так – голое лицо беззащитное. Вам везёт: свои года можно под щетиной прятать, нам в этом плане труднее… Она заставила его снять рубаху и, накинув на шею поло- тенце, скомандовала: «Вытирай пот, и штаны тоже сними, оботрись. Ляг на минутку, остынь…» Иван послушно лёг и, прикрывшись полотенцем, закрыл глаза… Она, незнакомая ему женщина, ходила по дому, звенела посудой на столе, передвигала стулья. А он? Он был этому рад, по крайней мере, доволен. И только навязчивая мысль о жене, вернее, память о ней, стояла в душе колом… Он вдруг задремал, но, услышав её голос, встрепенулся и попросил: – Надя, пожалуйста, в шкафу тоже халат висит. Сын нам обоим привозил тогда, ещё десять лет назад. Я с той поры его раз одевал… Она быстро его нашла и, подавая, улыбнулась. – К столу! Ужин поздний, поэтому лёгкий, не обессудь… …Он шёл по саду, придерживая одной рукой халат ниже пояса, чтобы полы шибко не распахивались. Ещё бы, под халатом он был, в чём мать родила, и это его очень стесняло и смущало. Не такой он человек, чтобы внимание людей при- влекать…Люди вокруг, их много, но он за Марфой идёт, а она уходит. Быстро, не оглядываясь, но кричит ему, а он слышит! – И отстань, говорю, не торопись. Тебе ещё здесь дел мно- го, и дом поправь. Да не ходи больше полуголый, как артист, болезня и отстанет, – бабка завернула за забор, он побежал наперерез, глядя между штакетин. А её и след простыл… * * * Пятого июня ночью запел телефон. Иван, не выключавший ночью света в кухне, от неожиданности не мог понять, что это, и скакал голоногий по комнатам, пока не нашёл телефон,