Сибирский Парнас, № 4, 2019

70 Игорь Кожухов Божий дед Старый Иван сидел уже долго. Никаких мыслей не было, кроме запавшей в душу и уже изрядно измаявшей: «Зачем ты так?!» Он морщился, тряс головой, тёр рукой наждачную бороду, пытался думать о чём-то другом, вспомнить что-нибудь, но нет, застя всё остальное, всплывало одно: «Зачем ты так?!» Вчера он похоронил бабку, рядом с которой жил, сколько себя помнил, а сегодня с утра пришёл её проведать… Так делали все и всегда, и он, не задумываясь, на третий день после смерти, наутро после похорон пришёл… Сев на оставленный с вчера стульчик и, не зная, что делать, дед прижал пакет с «гостинцами» к коленям. Посмотрел на свежий деревянный крест и неожиданно, обращаясь именно к нему, поинтересовался: «Ну, как ты, старая, ночевала?» Крест, с примотанной суровой ниткой бумажкой в целлофане с име- нем-отчеством-фамилией, молчал. Машинально вспомнив, что памятник ставится в ноги, дед перевёл глаза на другой край могилы, как бы на лицо, и вдруг беззвучно заплакал, упав на колени, давя снедь в пакете… Плакал долго, тряся худыми лопатками и захлёбываясь горькими слезами… По- Шаги