Сибирский Парнас, № 4, 2019

107 Выпуск 4 (13) ле саней и привязывал к хлысту бича металлическую гайку. Я подошёл, кивнул головой, поздоровался со всей ватагой. Дед Парфён, местный конюх, старый кавалерист, потеряв- ший на войне ногу, снял рукавицу и протянул мне свою шер- шавую, с жёлтыми от постоянного курения табака пальцами сухую старческую ладонь. – Здоров будь, Вовка! Что, на выходной прибыл? – спросил он, глядя на меня глубоко запрятанными, под седой щетиной густых бровей, давно выцветшими глазами. – Да, дядя Парфён. Прибыл. Вот зашёл посмотреть, чем вы тут занимаетесь. Глухой шлепок бича и возгласы пацанов заставили меня обернуться. Под всеобщее одобрение толпы Колька хлестал бичом лежащую лошадь. При каждом ударе «Пионер», вздра- гивая телом, поднимал голову и, посмотрев на обидчика, снова ронял её на снег, не делая никакой попытки подняться. На его коже местами выступила кровь. – Ты что делаешь? – я подскочил к брату и вырвал из его рук бич. – А чё? – окрысился тот. – Не видишь, эта скотина под- ниматься не хочет, – чуть не плакал он. – Мы с ним не один день так вот бьёмся, – вставил его одноклассник Лёшка. – Только запряжём, он тут же падает. Сколько оглоблей переломал. И чего мы только не делали: и бичами били, и вилами кололи, и из ружья над ним стреляли. Дед Парфён даже из костра дымящуюся головёшку ему под хвост совал, а он всё равно лежит, не встаёт. – Да вы что, совсем одурели? Если лошадь не реагирует на всё это, значит, у неё с нервной системой что-то…Может, он больной? – кричу на них. – Никакой он не больной… Просто ленивый и хитрый, – вставил Генка, сын Парфёна.