Сибирский Парнас, № 2 (3), 2017

88 СИБИРСКИЙ ПАРНАС – Мне пора, – встал я. – С богом, – достав из сумки подобие подушки, начал устраивать изголовье профессор. «Вся его жизнь в сумке, – подумалось мне. Неожиданно прокололо: – А в чём же наша?» В голове крутилась всякая всячина, но ответа не было. Когда лёг в постель, от толку- щихся мыслей долго не мог уснуть. И, вконец намучившись, не заметил, как провалился в сон. А во сне приснилось, как кто-то чёрный склонился надо мной и шепчет: «Будешь, бу- дешь… Всё будешь делать за деньги. Даже душу продашь». Я пытался проснуться, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Пытался закричать, но голос пропал. А чёрный силуэт продолжал шептать: «Все будете. Все до одного». Но вот открываю глаза. Одеяло и подушка мокрая. Встаю – и под душ…Полегчало. Выглянул в окно: снег белым покры- валом укрыл землю и растущие поодаль деревья. Казалось, он пытался спрятать грязь, оставленную людьми. Вспомнил о профессоре. Пошёл к детскому саду. – Где? – остановившись у чёрного пятна под клёном, с на- деждой спросил у дамы с собачкой. – Увезли, – равнодушно ответила та. – Куда? – уже понял я. – В морг. Куда же ещё? Ком слепящего белизной снега сорвался с ветки клёна на место, где лежал профессор, и рассыпался, словно спешил залатать чёрное пятно. Купеческие бани Сенька Пашин выбился в люди. Стал богатым, и от этого его распирала гордость. И как ей не распирать, если он в застойное время, как ему казалось, был никем – простым