Тувинские народные сказки. - 1994. [Т. 8.]

№ р ПРИМЕЧАНИЯ К РУССКИМ ПЕРЕВОДАМ ПРИМЕЧАНИЯ ПЕРЕВОДЧИКА К БОГАТЫРСКОЙ СКАЗКЕ Чтобы отразить в переводе богатырской сказки "Хайындырынмай Багай-оол" харак­ терные признаки устного народного стиха, текст оригинала, записанный в виде сплошного повествования, был разделен мною на стихи. Необходимость этого диктовалась указа­ ниями источников о том, что тувинские сказания с эпическими сюжетами исполнялись напевным речитативом под тот или иной мотив. К делению на стихи побуждали и собственные наблюдения над сказаниями в исполнении (западномонгольских эпических певцов и А.Г. Калкина на Алтае) и записанными на бумаге: текст "на буллаге" сохранял немалую долю складности, выразительности, мелодичной привлекательности и своеобраз­ ного обаяния лишь при тщательном делении на стихи записи текста "на слуху" и отработ­ ке ритма перевода Основные показатели деления текста на стихи отражают особенности устного ре­ читатива, включая ритмику. Это 1) аллитерация начальных звуков в смежных фразах, частях фразы, соседствующих словах; 2) повторы слова и его форм в смежных фразах; 3) параллелизм разных видов: ритмико-синтаксический, смысловой, оборотов и действий; 4) конечная рифма грамматически тождественных окончаний в параллельных синтакси­ ческих конструкциях; 5) ритмические паузы, выделяющие в речитации (и в обычной речи) синтаксически обособленные обороты, грамматически оформляемые в конце; 6) раз­ вернутые (многосоставные) имена и устойчивые типизированные характеристики. Полномерная передача в переводе содержательной и художественной фактур устных стихов сибирских тюрок (как и монголоязычных) — стихов, стадиально весьма архаичных, обусловлена не в последнюю очередь решением двух вопросов. Первый — о соотношении внутренней "сцепленности" стихов у сказителя и в записанном виде, для которого они никогда не предназначались. Так что сближение в переводе разных по своей природе ипостасей фольклорного произведения —текста на сл уху и текста на бумаге — неизмен­ но актуальная для филологии задача. Второй вопрос — о комментарии. Учитывая зна­ чительные отличия художественного мышления создателей фольклора Сибири и русского, привычного читателю, на чей язык переводятся сибирские памятники, считаю, что истол­ кование их должно быть продолжением перевода ( а не дополнением к нему) — с бблыпим, чем обычно, раскрытием специфического смысла оригинала, запечатленной в нем поэтической культуры, исторической и этнобытовой традиции — на уровне, тяготею­ щем к герменевтике. Попытка такого толкования предпринята здесь в примечаниях к переводу богатырской сказки. Ритмизирован перевод и других сказок в томе — в объеме, дающем достаточное представление о напевности, с какой исполняются, как свидетельствуют источники, все тувинские сказки. Кудияров А.В.