Новосибирский Академический_М. И. Рубина, И. Я. Вершинина. - Новосибирск, 1979. - 160 с

новой для меня манерой письма оперного Прокофьева. Работать было очень интересно. Вот, например, «Клоп». Ничего в таком плане преж­ де я не пел. Сатира на оперной сцене. Поначалу в партии настораживала интонация: большие скачки, резкие переходы... Но такого мелодического рисунка требовал характер Баяна, авантюрный и эксцентрич­ ный. Далось это мне нелегко, не хватало опыта. Зато потом я, кажется, знал наизусть всю оперу. Если б можно было, спел бы все партии. Баян представлялся мне человеком незаурядным. Вариант Остапа Бендера. Ловкий приспособленец, что называется, себе на уме. Среди перьев, мехов, неверо­ ятных шляп и платьев Баян в своих клетчатых брюках и куртке выделялся претензией на аристократизм, на исключительность. Если он переставлял в одной из сцен ведро с водой, то брал его как-то брезгливо, табуретку поднимал так, будто занят высокой материей, а уж возня с патефоном — это целый ритуал. Обучение Присыпкина танцам шло под мелодию блатной песенки — она прослушивалась в оркестровой вариации. Мне пришлось специально брать уроки, что­ бы научиться танцевать чарльстон. Присыпкин отпля­ сывал его с воображаемой партнершей, а Баян показы­ вал, давал указания — вроде: «Не шевелите нижним бюстом» — поправлял все время руку своего подопеч­ ного. При этом надо было петь и не очень смотреть на дирижера, доносить до зала текст... Бее исполнители были увлечены работой, много им