Неведомая Сибирь

в заготживсырьё двадцать шкур кошек. Да запросто! Ловят кошек, убивают об угол, обдирают. Но шкурки надо мыть, да и в бане надо мыть и Лена должна носить в баню воду. Только этого ей не хватало. Но «тятя» приказал, надо подчиняться. Так и жили они. Только через месяц приехали родители. Спасли Марию Емельяновну, сделали операцию. Кинулась она в дом, и сколько же было радости, что всё в порядке, а главное все живы и жив маленький Володя! Отец потом рассказывал, что когда Мария отходила от наркоза после операции, всё шептала: — Володя, Володя! Больше всего боялась она за него. Позже моя мама Лена, когда вспоминала события этого очень трудного для неё месяца, всегда плакала. А пацаны всё-таки купили гармонь. Долго и упор­ но учились играть, но не слушаются пальцы. Как только не старались, даже деревянным молотком по пальцам сту­ чали, научился играть только Костя Пушница сын Петра Емельяновича. Всю жизнь он, не зная нот, потом играл и на гармошке, и на баяне, и на аккордеоне. Зимой, вернее ближе к весне, собрались Иван Михеевич с Марией Емельяновной в деревню Лисино проведывать дочь Наталью. Погода стоит хорошая, морозы уже сбави­ ли, и хоть далековато, все-таки двенадцать километров, но ничего не в первый раз. В сани положили для тепла по­ душки, перину. Надели тулупы, валенки. С собой набрали гостинцев: напекла Мария пирогов, положила в плошки сала, моченых ягод. Всё это есть и у них, но как без гостинцев. До Старо- Ложникова добрались нормально, погостили, переноче­ вали и назавтра к обеду отправились в обратный путь. 65