Мелодии отчего края

«В соседней деревне мужики вернулись из Сибири. Говорят, жить можно, но очень холодно. Надо наготовить теплой одежды. Сказывают, вагоны на железной дороге большие, как амбары у помещика, значит, надо нам взять с собой лошадей и телеги. Хоть и обещают там дать, да не очень в это верится. Детей много, инструмент и провизию на чем везти? Хорошо бы и корову взять. Вот тогда не страшно, по крайней мере, с голода не помрем, —так рассуждала, сидя за прялкой, Василиса. — Надо и кросна и весь инвентарь с собой взять. Там в Сибири, сказывают, лён- то не сеют, а как без холста, во что одевать свою семью? А пока есть еще время, надо побольше напрясть, наткать полотна, насушить сухарей да рыбы. Дорога дальняя предстоит». Два месяца работали усиленно все: старшие дочери и невестка пряли, ткали. Ребятишки тоже работали: накручивали цевки* (катушка, надеваемая на веретено для наматывания пряжи при тканье), помогали старшим по хозяйству. Василиса шила опорки* (разг., отпоротая или отрезанная от голенища головка сапога, ботинка), вязала носки. Нагнали горилки, не один раз она выручала Василису. Все готовились к отъезду. Дом у Василисы Леонтьевны крепкий под тесовой крышей. На усадьбе есть завозня* (в Сибири так называли подсобное помещение для хранения хозяйственного инвентаря), двор для скота, загон для овец. Поэтому и продать она сумела раньше других, и взяла хорошую цену. А жить пока переехали к родителям. Ничего, месяц, другой пожить, можно и потерпеть, в тесноте, да не в обиде. Тем временем подошло время отъезда. Отслужена служба в церкви, навьючены телеги нажитым за долгие годы скарбом, одеждой, кормом для скота, снедью для себя. Впереди предстоит долгая дорога. Вроде все решено, собрались на новые земли, но как же зашлось, заболело сердце, когда исчезла родная деревня за последним поворотом! Заголосили в голос бабы. Сжались в комочки, приумолкли напуганные ребятишки. Мужики хоть и повесили головы, но быстро опомнились, прицыкнули на баб, и вскоре все успокоились. Такова судьба. Что суждено, то и будет. Видно так Богу угодно. Вагоны на железной дороге и впрямь большие, погрузили и лошадей, и телеги (Василию с братьями отец дал лошадь с телегой). Погрузили и корову с овцами, хотя и пришлось отдельно уговаривать рабочих. Зато как молоко выручало, и не только их семью, в дальней дороге. Сами расположились в вагоне вместе со скотом. Загрузили целый состав. Только из их деревни 36 дворов. Все организовано. Назначен сопровождающий. Один раз в день дают горячую похлебку, хлеб. На станциях состав стоит подолгу, можно разжиться кипятком, благо свои запасы еще есть, жить можно. В Уфе устроили перекличку, покормили, тронулись дальше. Вдруг поезд пошел вверх. Что случилось? Наверное, это тот самый камень, через который надо переехать! Состав окутало черным дымом. Паровоз тяжело пыхтел, забирался все выше и выше, таща за собой нагруженные вагоны. Казалось, что сейчас он остановится или сорвется вниз. Все замерли, начали громко читать молитвы, готовые к неизбежной катастрофе, но состав продолжал медленно взбираться выше и выше. Постепенно все успокоились. Начало смеркаться, наступила очередная ночь и все улеглись спать. Проснувшись утром, увидели, что горы остались позади. Они были огромные, черные как грозовые тучи, вылезающие из-за леса, похожие на большие овины с сеном. Там, за ними, остался родимый край. Впереди - Сибирь. В дощатом вагоне становилось холоднее и холоднее. Женщины начали искать шали, шерстяные носки, одевать ребятишек. Май месяц на дворе, откуда такой холод? В Омске поезд остановился, и на перроне закричали: - Все, приехали, дальше поезд не идет, разгружайтесь. Дальше на лошадях или пешком. Открыли двери вагонов, и люди сразу поняли, что такое Сибирь. Не зря сюда отправляли каторжан... На перроне холодный ветер со снегом пронизывал насквозь - 168 -