Березовая степь

у крестьянина —верный друг, добытчик, почти что член семьи. Что без неё теперь гектары земли? Что делать и как жить дальше? Говорят, Бог дает человеку такую ношу, которую он способен унести. Вот встань, иди и неси. Тогда придёт и помощь. И несли свою ношу крестьяне послушно и смиренно. Она закаляла, делала человека мудрым, изобретательным и чутким к чужой беде. Наверное, с тех давних пор в моей родной деревне, как нигде, люди научились делить беду. В чёрный для кого-то час сходятся, собираются, спешат чужие, незваные, берутся за дела, возлагают на себя часть тяжести и забот, и беда постепенно растворяется, бледнеет, отпускает боль. «Делили» беду. А ведь жизнь в те поры в России была очень «полосатой»: революция, гражданская война, коллективизация, раскулачивание. Невероятно, но факт: среди прибывших из России в Сибирь и начавших жить в шалаше немало оказалось впоследствии раскулаченных. В их числе — мой дед по матери Трофим Фёдорович, строитель, мастер ан все руки, умевший делать всё: церкви и точёные самопряхи, резные наличники и машину- «просорушку», «сукновалку» для катания сукна паром и ещё много того, что облегчало жизнь крестьянина-земледельца. Любил всё красивое. А попал в немилость за то, что не только построил просторный дом (приехал на место с четырьмя детьми и тремя копейками) но и осмелился воздвигнуть над ним крышу не земляную, как «полагалось» всем, и даже не тесовую , а железную. А дом под железной крышей —это прямая дорога на Васюганские болота. Не моги много желать! Там, сердечный, и сложил свои золотые руки. Мой предок, любивший красоту, был убит бревном и похоронен без гроба. Многострадальная Мать-Россия! Многотерпеливый русский народ! Как можно было после всего, что пройдено и выстрадано, покорно вести в колхоз родную коровку, работать с темна и дотемна за палочки, не роптать, не скрутить в бараний рог уполномоченного в кожаном пальто, который подъезжал к дому, требовал в ходок овцу или другую живность и стучал кулаком по столу, если её не было (уже увезли другие). «Самообложение», «налог», «мясопоставка» —любым мудрёным названием можно было обозначить этот беспредел и спокойно уехать. Я успел увидеть это ещё из-под стола, хотя родился перед войной, и там же, под столом, успел хлебнуть голодного лиха. Но это отдельный разговор. «Крестьянствовать» я начал трёх месяцев от роду, когда с люлькой отправлялся на сенокос вместе со старшим братом. В - 158 -