Березовая степь

показалось мало и Макарова тут же, на глазах жителей еще раз подвергли пытке, у него на спине вырезали пятиконечную звезду, а потом уже расстреляли. Можно еще приводить примеры, но, думается, вышеприведенного достаточно, чтобы дать представление современному читателю о том, что пережило поколение людей в ту лихую годину. Безусловно, народ не оставался безучастным к действиям карателей, его ненависть выражалась в различной форме активного и пассивного сопротивления. Например, когда был расстрелян Иван Венгеров, его престарелый отец Трофим Иванович снял с трупа кожаную тужурку и собрал в неё мозги сына (пуля раздробила череп). Это наблюдали сотни жителей Спасского и, безусловно, не могли остаться равнодушными. Потом эта тужурка, как бы для просушки, была повешена на видном месте. Крестьянин д. Орловой Никитин получил 25 ударов плетью. Поднявшись после порки он так «поблагодарил за учение», что обозленные «учителя» добавили ему еще 20 ударов. Крестьянка отказывается принести воды подъехавшим к её двору солдатам, за что получает удар плетью. Венгеровский мужик не отвечает на расспросы колчаковцев, притворившись глухим. Так в большом и малом проявлялись презрение и ненависть местных жителей к карателям. Эти настроения отразились на колчаковской армии. Усилилось массовое дезертирство солдат. Из г. Красноярска был отправлен на фронт пехотный полк, где было много наших земляков. В пути следования полк «растаял». Дезертиров ловили и расстреливали, но это не останавливало других. Насколько была опасна и полна лишений жизнь дезертира, можно проследить на примере наших земляков Т. Г. Иванова из д. Орловой и Ф. Захарова из Ключевой. Оба выпрыгнули из эшелона не доезжая ст. Чаны и направились домой. В д. Попова Заимка (Красносельск) только зашли в дом, как в деревню нагрянули каратели. Спрятались в подполье, а по домам —облава! Найдут — расстреляют вместе с хозяевами. К счастью, обошлось без обыска, только у хозяев-старичков каратели спросили «Есть большевики?» и, не услышав утвердительного ответа, успокоились. Вечером выбрались в огород, а двигаться нельзя: за огородом стоит мельница-ветряк, а на ней наблюдатель. До самой темноты пролежали в картошке без движения. В довершение всего хлынул дождь —ливень. Насквозь промокшие, ползком по грязи и болоту выбрались из опасного места и полем, в обход Старого Тартаса, подошли к р. Омь. В июне, после весеннего половодья, Омка еще довольно широкая и глубокая. Иванов плавал хорошо, а Захаров совсем не умел. Тимофей долго бился, пытаясь помочь товарищу, переправил на другую сторону одежду и обувь, сделал из кальсон и - 120 -