Петерс В. Мои заветные места. 2012

этого, казалось всегда такого мирного, такого всем известно ­ го и знакомого водоема. Ехали молча, каждый думал о своем, а впрочем, об одном и том же:что? как? почему? Нет, не только мало, а совсем ничего еще, оказывается, не знал Степан. Волчок по-прежнему сидел на задних лапах у закрытой плотно двери и жалобно, подвывая, смотрел вверх. Лодка с человеком, а скорее всего с трупом, качалась на слабых утренних волнах у самого берега. Вышли из машины, и стар ­ шина, отправив одного своего помощника к лодке, быстро на ­ правился к землянке, широко размахивая, вероятно по вы ­ работавшейся привычке, левой рукой. Волчок подался вперед, ощетинился и готов был броситься на непрошеного гостя. Старшина быстро вырвал пистолет из кобуры и навел на со­ бравшегося в пружину пса. Но не успел прогреметь выстрел, как взметнулась навстречу поднятой руке большая тень. Стар ­ шина, схватившись за руку, пистолет из которой отлетел дале ­ ко в сторону, закричал: — Пристрелите же его! Стоявший в стороне младший сержант не промахнулся. Волчок после двух выстрелов, как бы споткнулся и был боль ­ ше никому не страшен. А старшина тем временем тормошил почему-то не откры ­ вавшуюся, но не запертую снаружи приземистую дверь. — Видно, изнутри заперта, там крючок есть. — вспомнил Степан. Но почему изнутри? Кто в лодке? Где Григорий? ...Григорий лежал посреди избушки на залитом кровью зем ­ ляном полу. Возле него — знакомая Степану двустволка, с кото ­ рой Григорий любил посидеть на утином перелете или побро ­ дить по зимним тропам в окрестных лесах, в сопровождении своего неизменного и преданного Волчка. Потом, долго судачили в деревне о происшедшем. Жалели безобидного, всегда веселого, с простинкой в душе и глазах — 103