Этих дней не смолкнет Слава 2015

шав наводчика, поднял голову и пристально посмотрел ему в глаза, плюнув на свои непонятные рисунки, сказал: - Миша, ты не думай, не надо волноваться, первый бой, он такой же, как и все остальные: что пушка, что ружье - один черт, только бьет сильнее... - Ты же говорил, что тебя батя охоте учил? Поди, и медведя в тайге брал? - Так вот я бы, Миша, на медведя не пошел, а вот на танк - это пожалуйста! - Танк - это тот же трактор, только с пушкой. Грохнуть его броне­ бойным, пока он тебе не вжарил, - вот и все дело. Еремеев косо улыбнулся и ткнул кулаком Мише в грудь, а тот опять повернулся к дороге и уставился на пшеничное море, будто представляя, как появятся на нем немецкие трактора с пушками... Полдень наступил незаметно, немецкие штурмовики над дорогой не показались ни разу. Стихли звуки отдаленного боя и грохот пушек. Над оврагом кружили стрекозы, июльский воздух звенел и обдавал легким ветерком. Если бы не нарытые слева и справа от дороги окопы и торчащие из кустарника стволы пушек, можно было бы подумать, что войны и вовсе нет, а по дороге никогда не пойдут фашистские танки... Громкий крик командира: «Батальон, к бою!!!» хлестанул по лет­ нему зною, как бич жестокого погонщика. Рубеж вздрогнул, зашевелился, в окопах замелькали солдаты. Артиллеристы словно прилипли к своим орудиям, тревожно погля­ дывая то на дорогу, то на Еремеева. Там, на западном конце тонкой ленты-дороги, крутилось и прыгало бурое облачко пыли. Прошло несколько минут, и оно превратилось в маленькую пыльную тучку, скрывающую за собой все больше и больше дорогу. Еще через пару минут Еремеев, не отрывая глаз от бинокля, твер­ до и коротко сказал: «Идут! Мотоциклы... А за ними танки... Один... Четыре... Семь... Одиннадцать... Двадцать!!! Двадцать танков!!!» «Двадцать. Двадцать. Двадцать», - побежало по окопам и пуле­ метным точкам. «Двадцать», как удар колокола, стучало в голове наводчика Миши. - Двадцать стальных тракторов с пушками! - прошептал он и опять представил себе, как они, все двадцать, будут гореть тут, прямо в поле и на дороге... - Но ведь и пшеница вся сгорит! - теперь уже громко сказал он. - Какая пшеница? К прицелу быстро, бронебойным - заряжай! Миша, давай, родной, держи головного. Мотоциклистов брось, их и без нас отсекут, а вот головной... Держи его в прицеле! Миша, ты по­ нял? Как на охоте, Миша, ты понял?