Тернистый путь солдата

при таких условиях их доения, часть этих и других нечистот попадало в молоко. Кроме того, всякий мусор, перемешанный на шерсти, падал в молоко. Сколько эта овца давала молока, я не знаю, но овец было много у каждого крестьянина, а значит, и овечьего молока было немало. Это молоко, конечно, очищалось и перерабатывалось на брынзу, но когда я увидел эту технологию, брынзу больше есть не смог. Интересна увиденная мною технология обмолота зерновых куль­ тур (пшеница, ячмень, овес). Все зерновые культуры были свезены к месту обмолота, как у нас называли, к току, площадка тока была не­ маленькая, с твердым покрытием. Около тока лежала какая-то конс­ трукция из бетона, она была длиной примерно метра два, была не круглая, а с какими-то выступами, по всей длине этих выступов было шесть, вдоль нее было сделано круглое продольное отверстие, в ко­ торое вставлен металлический предмет, к выдвинутым концам этого стержня приделано что-то вроде креплений. Потом во все это уст­ ройство впрягались быки, а на току расстилались необмолоченные зерновые культуры, а потом быки таскали этот, так называемый каток, по расстеленным необмолоченным зерновым. А поскольку этот ка­ ток был ребристым, то он своей тяжестью и ребристыми гранями вы­ молачивали и отделяли зерно от соломы. Затем, когда быки сделали свое дело, вымолоченную солому сгребали граблями и складывали за током, а зерно сгребали в кучи, затем веяли на ветру и частично ручными веялками. Конечно, богатые крестьяне имели большие посевные площади и молотили молотилками, приводимыми в движение нефтяными одно­ цилиндровыми двигателями. Примечательно, что большие площади полей занимали посевы кукурузы, которая составляла основную пищу для крестьян, ей кормили птицу, свиней и сами очень много потребляли в пищу, не зря румын звали мамалыжниками, ведь мамалыга делается из кукурузной муки. Муку варят в воде, но воды наливают немного, с расчетом, чтобы когда она сварилась, то была не крутая, а просто хорошо загустевшая, до какой степени, сказать не могу. Потом ее вываливают на подготов­ ленный заранее стол и зачем-то специально сделанными плоскими неширокими битами начинают долго эту мамалыгу бить. Она все это время густеет. Затем, когда она становится вязкой, как жидкая каша, ее кладут на лист, и она стоит на таком листе, пока не затвердеет, как крутая каша. Затем ее режут на куски и едят с молоком, супом и т.п. Я, конечно, ее ел. Она оказалась невкусная, вроде ранее сваренной каши.