Тернистый путь солдата

ла, на них лежали еще два солдата, им тоже делали операцию. Сразу стало как-то нехорошо, появился холодный пот. Меня уложили на стол, привязали руки и ноги к столу, я не дергался, положили мне на рот и нос какую-то маску и сказали: «Считай с одного и дальше». Я сразу, ког­ да дыхнул, задохнулся. Затем одышка прошла и я начал считать, пом­ ню досчитал до тридцати восьми, несколько раз повторяя тридцать восемь, тридцать восемь и так далее. Больше я ничего не слышал и не чувствовал, ни боли, ничего другого. Сколько я пролежал, не знаю, но проснулся я и увидел, как мне бинтуют ногу и накладывают гипс. Соло- мия Павловна сказала, что все хорошо и подала мне удаленный оско­ лок. Говорит: «Возьми, будет тебе память о войне». Я его долго носил в кармане, а затем где-то потерял. Лечение и уход были сравнительно хорошие, перевязку делали через день, кормили хорошо. Нас часто посещали студенты универ­ ситета, выступали с концертами, приносили подарки, в основном, это были всевозможные фрукты. Все шло прекрасно, рана после опера­ ции потихоньку заживала и уже почти не болела, но ходить без косты­ лей я не мог, так как болело внутри стопы левой ноги. Шло госпиталь­ ное время, были частые перевязки, хотя рана не совсем заживала и все время понемногу гноилась. Таким образом, лечение продолжа­ лось. Шло время, приближалась весна. И вот после одного осмотра моей раны врачом-хирургом обна­ ружилось, что из нее, кроме гнойного выделения, выходили мелкие, тонкие острые косточки. Оказалось, что при операции по удалению осколка, хирург не заметил, что у меня осколком были раздроблены кости стопы, повреждения костей были значительные и их острые и мелкие осколки вызывали загноение внутри раны, что мешало быст­ рому заживлению. Поэтому мне сделали вторую операцию, более сложную, чем пер­ вая, разрезали, вычистили и промыли рану, удалили все осколки костей, и начали лечение снова. Снова гипс, снова перевязки, обработка каки- ми-то едкими веществами, как я потом узнал, это был реваноль и пере­ кись водорода. После этой операции рана начала заживать и гнойного выделения уже не было. За стенами госпиталя шел апрель, все стара­ лись выйти на простор, на солнце. Конечно, раненных из помещений не выпускали, но кто был посильнее и ходил на своих ногах, ухитрялся все­ ми правдами и неправдами хоть на один час выйти на улицу. У меня с ноги сняли гипсовую повязку и я начал свободно ходить, хотя перевязки продолжались, еще осталась небольшая рана. Весна