Мы победили

равно подняли. Ракеты десятками полетели вверх, застрочили «ста­ канчики» и автоматы. Заухали и минометы, но мы были уже на нейтралке. Немцы ранили наших двоих пленных, прострелив од­ ному икру ноги, а у второго «отсекли» палец. Я дал сигнал, что за­ дание выполнено, как было условленно с командиром полка. В от­ вет с нашей стороны застрочили пулеметы и ударили «сорокапят- ки» - арторудия 45-го калибра. Из наших разведчиков никто ранен не был, что, к слову, бывает в таких «походах» очень редко. Наконец мы в блиндаже штаба полка. Небольшой допрос, а ут­ ром пленных нужно было доставить в штаб дивизии, чтобы их лично допросил командир дивизии генерал-майор Андрей Трофи­ мович Студенко (после войны он был начальником Академии име­ ни Фрунзе и имел звание генерала армии). К утру все стихло, вы­ дался солнечный и ясный день. В маскировочном халате, сбросив с головы капюшон, в шапке, где уши были подняты, повел я троих фрицев в штаб дивизии. Полнейшая тишина стояла, словно и не было войны. Ни единого выстрела! Фрицы растянулись метров на тридцать: пуговицы с их ватных штанов были срезаны, срезав и шнурки, поддерживавшие эти же атрибуты, потому-то немцы шли, держа руками свои штаны, чтобы их не потерять. К тому же ране­ ный фельдфебель хромал сильно. По дороге из кустов выскакивали пулеметчики, автоматчики, минометчики, и каждый норовил, не­ смотря на мой запрет, ударить фашистов по физиономии. И многим это удавалось. «Шнель! Шнель! Шнель!» - подгонял я немцев, но они не могли убыстрить шага. Штаб дивизии находился на возвышенности, и командир дивизии, оказывается, лично наблюдал за моим шестви­ ем с пленными. Когда до штаба дивизии оставалось метров сто пятьдесят, ко мне подбежал ординарец комдива гвардии капитан Гриценко и приказал мне явиться к генералу, а сам повел фрицев в штадив. Я побежал к своему «бате», четко отпарировал: «Товарищ гвардии генерал-майор, разведчик 90-го гвардейского Краснозна­ менного стрелкового полка Василий Пьянков захватил и доставил в штадив троих фрицев». Генерал грубо и резко на меня заорал: «Что же это за разведчик-гвардеец, если он перед немцами недисципли­ нированность выказывает? Сейчас же приведи себя в порядок!» «Слушаюсь, товарищ гвардии генерал!» - ответил я, и только тут до меня дошло, что причиной гнева генерала были уши моей шап- ки-ушанки, которые торчали в разные стороны. Увидев, что я стал