Мы победили

тельной опасности. Грозой для них были «фаустники». Машины горели, как свечки. Обидно было, говорил отец, вот уж конец вой­ не, а люди гибнут. Танки бросали с одного участка на другой. В конце апреля в уличном бою в танк отца - он был механиком- водителем - ударил немецкий снаряд. Отцу оторвало, можно ска­ зать, половину холки. И всю оставшуюся жизнь он был инвалидом, а стал им в двадцать два года. Вернувшись с войны, отец продол­ жал работать на тракторе. Сейчас-то я, тоже уже отец, понимаю, как трудно приходилось ему. Но родитель мой никогда не жало­ вался на свою судьбу. Он говорил: «А как же иначе было посту­ пать, ведь мы сражались за Родину и за Сталина». Мама тоже в тылу не сидела сложа руки. Она тоже работала на колесном тракторе «ХТЗ». Знаю, что у матери не вернулись с фронта двое братьев. Вот что такое война применительно только к одной семье. Из военных наград отец больше всего гордился медалью «За от­ вагу». Ее он получил за танковые бой под Прохоровкой в сорок третьем - на Курской дуге. Тогда сошлись в бою свыше тысячи двухсот танков, с нашей и немецкой сторон. Отец вспоминал, невесело усмехаясь: «Ну, ребятишки, ада я уж точно не боюсь, я видел его под Прохоровкой». Сегодня мы знаем, что то танковое сражение вошло во все во­ енные учебники как историческое. Отец мало прожил, потому что ранение под Берлином было третьим. Он умер внезапно от мгновенного кровоизлияния в мозг. Ду­ маю, что так умирают только истинные солдаты. Тимофей Жарков, житель села Верх-Тулы Война, будь ты проклята! 22 июня 1941 года я ехал на лошади верхом с поля. Не доезжая до родной деревни километров трех, вдруг услышал мощный зве­ риный рев. Он был многотональным, рвавшимся куда-то в подне­ бесье. Пришпорив конька, я ворвался в деревню и увидел возле конторы колхоза стонущую, бурлящую скорбью толпу. На разные