Мы победили

золотиной. Голодными и работали. Картошку с собой возьмем, на ходу пожуем - и крутится колесо, а оно, как у Некрасова, «все шу­ мит, шумит, шумит, шумит». И хоть умри, проклятое вертится... Вспомню - и заплачу, и Гитлера проклинаю по сию пору. А посо­ бия на всех давали 200 рублей, а булка хлеба на базе стоила много больше. Домик, правда, свой был. А дровишки из леса возила на своей корове. После войны транспорт для этого стали давать в ле- сопромхозе. Да и налоги военные были немалыми. Всегда их вы­ плачивали в срок. Свекровка мне здорово помогла в жизни - она прожила до 95-ти и в добром уме была, в детство не впала. Корове- то, как мне кажется, надо памятник поставить: она от голода мил­ лионы спасла. Сейчас мне 91-й, для внуков и правнуков живу. И для сына, который незрячий совсем почти что. Чтобы войну опи­ сать, надо родиться великому, может как Льву Толстому, писателю. Многоликой была она, война проклятущая. Овчинникова Анастасия Яковлевна, село Верх-Тула Немытникова Лидия Ивановна (1928 года рождения) Мне было двадцать (это в сорок восьмом), когда отец, Иван Ефимович Быков, скончался. Между прочим, в первой империали­ стической войне он участвовал, а во второй ему не довелось, пото­ му что он был с 1876 года. Мать, Аксинья Егоровна, пережила отца на пять лет: над ее головой прошумело 77 весен. Растила она гусей, стряпала хлеб, в том числе и в коммуне, дояркой много лет оттру­ била. Мне учиться много не пришлось, помешала война. Мне было 13, а с восьми-семи матери я уже вовсю помогала, поэтому на экзаме­ ны за 4-й класс не пошла, а пошла работать. Брат Федор Иванович Быков ушел одним из первых и погиб где-то на Смоленском на­ правлении. Сейчас его имя выбито на памятнике, что у школы, а брат жил как раз против памятника погибшим нашим односельча­ нам (плачет). Братья другие были к началу войны старыми: по­ следний из них умер еще в тридцать шестом.