Мы победили

Выселка моего уже нет. Утешает одно, что и в развитых странах Запада многие села «исчезают». Об отце пару слов. 1900-го года рождения. Погиб на фронте. А в действующую его призвали вечером, а меня утром одного и того же дня. Отец пропал без вести. Всю жизнь не могу примириться с такой вот формулировкой. Как же тяжко мне делается, когда слы­ шу такие слова. Пропал без вести... И полтора миллиона личных дел таких солдат и офицеров вот уже более полувека лежат в воен­ ном архиве. Откуда у нас эта черствость появилась? Не из-за нее ли все наши беды и всякие нелады? Поразмышляйте, потомки, на эту тему. Со временем, конечно. Да, отвлекся я, что дальше было-то? А, Асиновская снайпер­ ская школа, восемь рот по полтораста человек. Стрелять научили неплохо. Но когда прибыли на фронт, шли вместе с пехотой, ца­ рицей полей, за Родину и за Сталина, а сейчас вот отношение к нам, ветеранам войн, не такое, какого мы заслужили. Нет, пенсии приличные. А вот автомобиль мне, инвалиду Великой Отечест­ венной, положен. Четыре года стою на очереди, был третьим, стал почему-то семнадцатым. А президент Ельцин, откуда-то узнав мою фамилию, дважды присылал мне благодарственные письма. «Нашей жизнью мы обязаны Вам, Вашему мужеству». Уловил верно, Борис Николаевич. И нам, пока живущим, и моим товари­ щам, ушедшим уже в Вечность. В школе кормили отвратительно, хотя замечу, что тогда так было не везде. Маршевая рота прибыла в Псков. И реку Великую форсировали ночью на подручных средствах. Ночью! А какое ночью ориентирование? Не пахнет ли сие преда­ тельством, а? Немало потонуло моих товарищей. А утром - атака на оборону врага. Он заранее все там пристрелял и стал косить нас автоматным и пулеметным и минометным огнем. И выбил нас на половину. Бои в Эстонии (мы шли в составе 3 Прибалтийского фронта) были дико кровопролитными: за четыре года он все ук­ репил. все приспособил, даже плотины рек, для обороны. 16 августа 44-го, в 8 км от Тарту, ударило меня в живот и голо­ ву одновременно. Осколочное ранение. Немец бросил в меня гра­ нату на длинной деревянной ручке, а моя тоже летела в его сторону. Моя граната двоих фрицев успокоила, но и немецкая