Мы победили

кровообращения, зрение «село». Но молодой организм позволил уже через 4 месяца выписаться из госпиталя, и я оказался во вто­ ром ИПТАПе (истребительно-противотанковом артполку). Много тренировались перед Курской битвой. И вот она, Курская, великая битва! Он полез напролом, бросив против нас десятки танков раз­ ных новейших систем. Мы стояли насмерть! Иначе быть не могло: мы были гвардейцами! На седьмой день битвы немец стал выдыхаться, а потом мы уж и погнали его, отчаянно огрызавшегося, на запад. После битвы нас придали танковому корпусу генерала Полубоярова, корпусу про­ рыва. Войска прорыва могут месяцами тренироваться на каком-то по­ лустанке или в селе, потом команда «По вагонам!» - и вот уже корпус в деле, и за один день от него останется 30-40 машин, ос­ тальные будут сожжены немецкими противотанкистами. Киев, Жи­ томир, Сандомирский плацдарм, Дрезден, а прежде - Торгау, Пра­ га, потом снова Дрезден. После демобилизации в 1947 - зав. РТМ на Алтае и в Красно- зерском, начальник автоколонны в «Транссельхозтехнике», а перед пенсией - водитель ГАЗ-53. Итог жизни: четверо детей, восьмеро внуков, орден Отечественной войны второй степени, медали «За победу над Германией», «За отвагу», «За освобождение Праги», «За освоение целинных земель», имени маршала Жукова. Верхтулинцам желаю учиться политической грамоте и детей своих этому же учить, чтобы сознательно во всем разбираться. Чтобы Русь наша великая стала еще сильнее... Дмитрий Васильевич Пересыпкин, ветеран войны и труда «Лучше смерть на поле, чем позор в неволе...» В армию призвали в сороковом. На пулеметчика учили на Вто­ рой речке во Владивостоке. Обращение к нам, солдатам, со сторо­ ны офицеров было культурным. Кормили по четыре раза в сутки. Однажды погрузили в вагоны и привезли в небольшой городок на границе с Польшей, которую фриц оккупировал еще в тридцать девятом.