Ветераны Краснообска 2008

До войны мы семьей проживали во многих селах Куйбышевской области на Волге, переезжая с места на место из-за папы - он был ветврачом и боролся с ящуром, чесоткой и другими болезнями животных. Его забрали на фронт в июле 1941 года, и мы переехали в родное село Крепость Кондурга Куйбышевской области. Немец быстро продвигался на Восток, и сводки с фронта были тяжелыми. Мы ловили каждое слово взрослых, и каждый день спрашивали: «А сегодня война закончится?» А она только раз­ горалась. Особенно стало страшно и тревожно, когда шли бои за Сталинград, некоторые фашистские самолеты прорывались близко к нашим волжским селам, и нас заставили заклеить окна бумагой и занавесить. Помню тот постоянный полумрак в доме. Но удивительно было то, что взрослые и дети на сто процен­ тов верили, что врага остановят, и он покатится обратно в свое логово, как в свое время Наполеон. В это тревожное время даже нас, 5-7-летних, заставляли выполнять посильную работу - переворачивали валки с сеном, чтоб быстрее высыхали. Пилили дрова: за один конец пилы брался взрослый, а за другой - ребенок. Силенок не хватало, взрослые шумели на нас: «Чего так слабо тянешь?» Голодать по-настоящему наша семья не голодала. К нам был направлен председатель из Белоруссии (а сейчас её всеми силами отталки­ вают от нас, таких же славян, как и мы), коммунист Бессарабов, требовательный, но заботливый. Работать ему было не с кем - одни старики, женщины и дети. Долго он не мог найти пастуха на колхозное стадо. И уговорил мою маму, она уходила в четыре часа утра и возвращалась в де­ сять вечера. Ночью выполняла работу по дому. Как хватало сил? Председатель выписывал ей понемногу гороха, пшена, картофель был свой. Часто «кормились» с нами блокадники из Ленинграда, такие худые - кожа да кости. Потом стали поправляться. Папа служил в лазарете, который шел вместе с частями Красной Армии. Был трижды ранен. Помню, страшное известие о нем - пришла похоронка с фронта - погиб. Набралась пол­ ная изба женщин и все надрывно ревели, вопили: у кого-то уже были погибшие в семье, кто-то с ужасом ожидал этого. Мама разгадывала сны солдаткам, так звали женщин, у кого мужья были на фронте, гадала им на картах не как «спец», а чтоб их утешить и успокоить. Ее любили на селе. А после похо­ ронки папы, мама «разбрасывала» карты и обращалась ко мне: «Вот, дочка, по картам выходит - наш отец жив». При этом не переставала плакать. И, действительно, через 4-5 месяцев пришло письмо из гос­