Ветераны Краснообска 2008

У нашего отца в давке вытащили карточки на продукты, на целый месяц. Помню, как придя домой, он стоял в дверях, пла­ кал. Это было страшное время. Чтобы не умереть с голоду, мать с сестренками уехали в деревню на Алтай, к родственникам. Я остался с отцом. Днем он был на работе, вечером мы ходили по дворам, паяли дырявую посуду, хозяйки кое-что давали: кто пайку хлеба, кто картошки несколько штук, кто что. Зарплата была мизерная, бедность страшная, время суровое. На базаре хлеб спекулянты продавали пайками (где-то 150 гр.), картошка на штуки, были и самодельные конфеты (дымники), положишь в рот, а в нем пусто. А на вид красивые. Водка из-под полы, разбавленная. Сапоги часто поддельные на прессованной бу­ мажной стельке. Чуть намокли - и выбрасывай. В 1947 году в городе стало легче дышать: в течение коротко­ го времени кадровый состав милиции был заменен полностью, помогли рабочие дружины. Преступность резко снизилась. Отменили вскоре карточки, жизнь пошла на улучшение. 1946- 1947 годы остались в памяти как время сильнейшей засухи, которая вслед за войной обрушилась на нас. Люди, живущие в городе и не имеющие огородов, уезжали в деревню, не все, конечно, некоторые. За весь световой день комбайны намола­ чивали не более одного бункера. Это было второе испытание после войны. Но народ выдержал и это. В заплатанных штанах, в юбках из половиков, голодный и холодный, а люди за считан­ ные годы восстановили разрушенное. Этого никогда не забыть! ГАБОВА Любовь Николаевна «ВЬЕТСЯ В ТЕПЛОЙ ПЕЧУРКЕ ОГОНЬ...» На этот огонь смотрим мы - четверо ребятишек от четырех до семи лет, стоя вдоль русской печи и каждый ждем сво­ ей очереди на получение оладушек из картофеля, щавеля, гороха, лебеды - вперемешку. Из этих четверых - я, бра­ тья - Володя, Лёня и эвакуированная из Ленинграда девочка Лена. Бабушка и женщина из Ленинграда сидят на печи - ждут своей очереди. Мама, тридцати двух лет, добрая по характеру, никого не обижала - делила всем поровну.