Потеряева Л. В., Горькие судьбы, 2018

Горькие судьбы 17 Дом бабушки Хатиря снимок 1951 года Когда в 1931 году к нам пришли, вывели всех на улицу, подогнали лошадь, ничего не дали взять, ни документов, ни одежды. Мать одела на себя шесть платьев, начала садиться в телегу, они увидели и заставили снять, осталась она в одном платье да в плюшевой куртке и зелёной шали. Посадили и повезли. Мне было тогда три года, поэтому всю процедуру нашей отправки я не помню и только в документах написано, что раскулачили. Дом, из которого нас раскулачили, был не очень большой, но хороший, кто его строил, я не знаю, но мой отец остался сиротой в 16 лет. По маминой линии мой прадед был мулла и дед Карим, наверно, тоже. Во время коллективизации его усадьбу сожгли и посадили за саботаж. А бабушка Хатиря осталась жить в избушке с глухонемой дочерью и прожила в деревне Точубаево 95 лет, вела пасеку. Отец мой, скорее всего, учился в мусульманской школе, очень хорошо писал на арабском языке. У него и книг было много на арабском. Но вернёмся в 1931 год, когда нас посадили в обоз, меня, родителей старшего брата Адгама и младшую, грудную сестрёнку Асия (вскоре она умерла), с другими людьми из деревни и повезли. А потом ехали в товарных вагонах, каждому выделили угол, в одном вагоне было четыре – пять семей, семьи ведь были большие: по шесть, семь человек. Привезли нас в Дом семьи Салимовых