Сельская правда, 1968 г., № 40

♦ 3 стр. 2 апреля 1968 г. Ф ♦ СЕЛЬСКАЯ ПРАВДА ♦ Л И Т Е Р А Т У Р Н А Я С Т Р А НИЦ А Старый парк. Могучие тополя уносятся ввысь и оттуда привет­ ливо машут всем своей изумруд­ ной листвой. А вокруг небольшо­ го обелиска тянутся тонюсенькие прутики с изрезанными больши­ ми листьями — саженцы кленов. Горделиво цветут клумбы. Люди останавливаются здесь, чтобы прочесть потускневшие над­ писи и мысленно уносятся в прошлое. Многие из них садили этот парк в честь погибших... * * Белочехи бесчинствовали в уез­ де. На сотни верст разносилась о них недобрая молва. Их ждали и не желали видеть в каждом по­ селке. Но они непрошенно появ­ лялись. Расправлялись с совет­ скими работниками, с активиста­ ми. Мелкие партизанские отряды не могли пока дать им отпора и при приближении их отступали, накапливая силы. Так было и в этой небольшой деревушке, за сто с лишним кило­ метров от станции. Мирно здесь жил хлебосольный народ. Где-то бушевали бури войны, стонала израненная земля. А здесь сеяли и жали, собирали хлеб... Но вот буря надвинулась и на них. Ут­ ром проскакал по улице на вспе­ ненной кобыле белоголовый пар­ нишка, нещадно нахлестывая ее бока потрескавшимися черными пятками. — Белые.., белые.„е! — разнес­ лось по деревне. Забегали. Захлопали калитки. Поспешно собрались отходить му­ жики, наслышавшиеся о бело­ гвардейской мобилизации, начал отступать небольшой отряд из бывших фронтовиков. В послед­ нюю минуту ускакал их коман­ дир — Толстиков. Все затихло. Все живое притаилось как перед грозой, когда еще светит солнце, еще не курится пыль на дороге, а с запада уж вполнеба надвигает­ ся темно-синяя грозовая туча. Проскакало несколько всадников, видно разведка^ белых, по опус­ тевшему селу. За ними следили из-за каждой занавески, в каж ­ дую щель вглядывался зоркий взгляд. Разведка быстро исчезла и только поднятая копытамй до­ рожная пыль медленно оседала на землю. Где-то запоздало за­ тявкала дворняжка. Следила за происходившим на улице и Настя, жена председате­ ля Совета. Сердце ее тревожно трепетало в эти минуты, билось в каком-то бешеном темпе, от мыс­ ли, что муж, уехавший в уездный центр, по возвращении может по­ гибнуть в этой надвигавшейся грозе. Ведь слышала же она от соседок, что белые, в первую оче­ редь, расправляются с такими, как он. Как тут не трепетать сердцу, не чувствовать надвигав­ шейся беды. Сидела она у окош­ ка, закрытого занавеской, стро­ гая и напряженная. Детишки притихли на печи. В их детские головы не укладывалось всего Р А С С К А З •• Потом в этот гам начал впле­ таться визг поросят, свиней, ку­ дахтанье куриц. Для белых шел обычный день в оккупированном селе. — Господи, пронеси этих не­ христей, не Дай поднять руку на беззащитную женщину. Господи, —жадно молила бога не верящая в него, совсем оробевшая Настя. Она впервые так близко увидела «войну». Солнце перевалило уже за пол­ день. Казалось, все затихло, уже утихомирились белые. Но вот во двор к Насте ввалилась ватага людей в шинелях. Она видела только мельканье их фигур сквозь узкую щелочку. Застучали, зата- не знаю, — говорила Настя и ка­ чала головой. — Как ни знайт?.. Господин Мясникоф утверждайль, что гос­ подин Савицкий есть дома. Так? — обратился он к местному куп­ чишке - толстяку, мяснику Пер- шину. — Да, да, — угодливо закивал тот головой. — Как же-с. Видел, как он забегал домой. Настя, го­ вори, где он. Все равно найдем. Так-то, хватит, покомиссарили. Отошла теперь ваша власть. Го­ вори. Дома он. — Что вы, господь с вами. Не было его дома уже несколько дней. — Говори, — угрожающе за- ОБЕЛИСК В ПАРКЕ Г . Б У З М А К О В , происходящего в деревне, но, поддаваясь всеобщему оцепене­ нию, они надежно спрятались за ситцевой занавеской. Вдруг протопали по крыльцу усталые, знакомые шаги мужа. Настя глухо вскрикнула и кину­ лась ему навстречу. —Ох, Саша, я так волновалась за тебя... Уходи быстрей, в дерев­ не белые... рахтели в дверь, затрясся домиш­ ко. — Началось.., — п р ош еп тал а Настя. А с улицы неслось: — О т к р ы в а л ь , — властно. Вслед за ним грозный, — Настя, открой, а то хуже будет. Как будто на одеревеневших ногах добралась Настя до двери и дернула засов. В избу ввали- Ничего, Настюша, — Алек-^лись белочехи, быстро зашныряли сандр ласково погладил волосы прижавшейся к нему жены, по­ шутил. — Ж и в буду, не помру. Я на минутку забежал простить­ ся. А вы тут берегитесь. Он быстро шепотом рассказал, где будет, потом откинул зана­ веску, пощекотал сынишек. — Что притихли, бесенята? Ис­ пугались, чай. Ну, берегите себя, — ласково улыбнулся сыновьям, нежно прощаясь взглядом с ми­ лой Настенькой и быстро вышел из дому. Он надеялся, что скоро вернется вновь сюда, чтобы за­ ниматься мирными делами. Настя набожно перекрестила его вслед. И снова тишина окутала* село. Но вот улица заполнилась цоко- по комнате, полезли в погреб, пе рерыли в сундуке, посбрасывали постель с кровати. Будто вихрь ворвался в дом, переворошил, разбросал все, принес с собой бу шипел, как змея, мясник и выки­ нул мясистую руку прямо ей в лицо. —А...а, — протяжно вырвалось на притихшую улицу. — Мама! — закричал старший Ванятка. Захныкал меньший Мишутка. Мясник подскочил к печи, дер­ нул занавеску и стащил меньше­ го, попавшегося под руку. — Говори, где отец, а то убьем. Убьем всех этих щеняг. Говори, Настя, а то убьем и тебя вместе с ними,— неистовствовал мясник. Допрос продолжался. Солнце клонилось уже к зака- кет крепких запахов: самогонки, I ТУ, когда несколько повозок сгру- махорки, мужского пота и мало­ знакомого порохового дыма. Пугливо, скрестив руки на гру­ ди, Настя молча уставилась не­ мигающим взглядом на незван- ных «гостей». Когда и как начал­ ся мучительный для нее допрос,— это задернулось шторкой кош­ марных видений. — Госпожа Савицкий, мы при- шоль узнайт, где ваш муж, — сквозь какой-то тяжелый звон доносились до ее сознания иско­ верканные слова, вылетающие из том копыт, ржаньем лошадей, I уст длиннющего тонкого офицера, скрипом повозок, разговорами.1 Не знаю, не знаю. Ничего 11Ш1111111ШШ11111111111111Ш111Ш1ШШ|||||||||||||1Ш111ШИШ пш нШ И ПИШИ ||||,1Ш||||||||||||||||||1111!111Ш11111111111111!1 ¡Г ( ПНШПНИНППНМИИПНШНтИИШПШИИШННШИШШИШШИПШШННИШ ---- С. СИБИРСКИЙ . Первые р у - Ч Е Ь М * ** Я дом сооружаю. Настоящий. Пилю и гвозди молотком вбиваю. По-моему, выходит подходяще, ведь настоящий дом сооружаю. А дед знакомый, костылем махая: ч—Свою бы крышу починил ты, грешник... Молчу, его седины уважая, и прибиваю сделанный скворечник. ** * Пасмурный день. Ой, как выйду я утром румяным за село, где ночуют туманы, где росинки в траве — самоцветы, где поют жаворонки сонеты. И прилягу у тонкой березки, где упали кукушкины слезки. Будут пахнуть они мне о горе, что случилось с кукушкой на воле. По лескам побреду я, как леший, заплутавший со чьей-то депешей. , А когда переполнен, устану — пить зарю в росе жадно я стану, чтоб земля пред моею дорогой поделилась бы силой, тревогой... Пусть чудак. Но в село не рисуясь часть зари для людей принесу я, чтобы люди, умывшись зарею, распросшлись навек с сединою... с. Комарье. дились в лесу у Савина болота. Истерзанную Настю стянули с повозки. — Кричайль.., зват, зват... мужа, — приказывал офицер. Покачи­ ваясь, Настя недоуменно смотре­ ла на него. «Чего еще хочет этот длинноногий кощей. Мало еще им. Ради жизни детей сказа­ ла, где прячется муж. Обеща­ ли...», — думала Настя. — Зови, — закричал мясник, и тяжелый, жгучий бич засвистел, жадно обвил оголенные Настины плечи. — Саша!—с болью вырвалось у нее из груди. С каждым ударом все громче и громче, и громче, с плачем вырывалось любимое имя, а сзади злорадствовал Пер- шин: — Вот вам за власть...—свист бича.— Вот вам за Советы...—сно­ ва посвист бича. И вот Настя видит бегущего к ней мужа. —О! Саша, не надо сюда. На­ зад, милый... Ее нога запнулась за корягу и Настя без сознания рухнула на землю. Не видела она, как схва­ тили Александра Савицкого, пер­ вого председателя Совета, как торжествовал Першин. Не виде­ ла, как связанного избитого му­ ж а взвалили на повозку и увезли, оставив Настю в лесу... В это же время, тот же бело­ головый мальчишка с потрескан- ными черными пятками нашпари­ вал коня. Зашитый в штанишки пакет жег ногу, сердце усиленно стучало: «Хотя бы проскочить, хотя бы проскочить...» До бли­ жайшего леса оставалось метров триста, когда он увидел конных всадников. Белочехи. Коля раз­ вернул коня, ударил ему пятками в бока. Сердце затрепетало. Не выполнил приказ командира, со­ бирающего силы для удара. А как он ждет подкрепления. Не слышал он ни выстрелов, ни свиста пуль. Конь резко спотк­ нулся, кувыркнулся через голову. Коля стрелой полетел-вперед. Очнулся он уж е в сыром под­ вале. В сером полумраке разли­ чил согнувшуюся над ним фигу­ ру. Во рту нещадно жгло. — Пить, — простонал он. — Терпи, Коля. Терпи, сынок! —прошептал ему незнакомец. — Кто вы? — настороженно зашептал Коля и снова застонал. Тело ломило и жгло. — Савицкий. Знаешь? — А, дядя Саша! Пить — сно­ ва застонал Коля. Прошелестели вверху шаги ча­ сового, и снова тишина. — Д ядя Саша, там пакет в штанине. Командир приказал: — Жми, Третьяков, что есть духу в соседнее село. Соберемся в кулак и тогда на нашей улице будет праздник. А я вот...— снова вырвался стон.— Может, освобо­ дят нас...— шептал Коля под ше­ лест бумаги, которую рвал Са­ вицкий на мелкие клочки. ...На рассвете, после допроса и жестоких пыток их вывели на улицу. Они уже знали, что это их последние шаги по родной земле. Пламенел восток, где-то выводил свою утреннюю песню петух. Тянуло прохладцей. Когда их поставили у стены, навели винтовки, в глаза им за­ глянув первый оранжевый лучик. — Пли, — махнул рукой сухо­ парый офицер. — Да здравствует власть... И мир окутался вечным мра­ ком, и только в старом парке на обелиске пламенеют недосказан­ ные ими слова: «За власть Со- ветов». с. Довольное. 111IIИ111И1111111111111111И1111111111111111111111111111111111и111111111111111111111111111111111 Им—строить, творить и петь Я знаю, что мне не лететь К небесным загадочным гроздьям, В глаза марсиан не глядеть, Не трогать руками звезды. Придирчивые доктора Не скажут после осмотра, Что этот, мол, в самый раз, Что сердце первого сорта. Что им до понятий иных, Не связанных с кардиограммой, Что сердце не хуже других Справляется с нужной программой: Умеет в работе кипеть, До боли в тоске сжиматься, Умеет смеяться и петь, Любить, ненавидеть, драться! Я знаю, что мне не лететь К манящим сияющим гроздьям, В глаза марсиан не глядеть, Не трогать руками звезды. Так дети мои — полетят, И внуки мои—полетят Туда, где огни парят Миллионы веков подряд. Им — строить, творить и петь, Всю землю • переиначить, К далеким мирам лететь И греться у звезд горячих... Г. АФАНАСЬЕВ . с. Довольное.