Фламмарион К., Живописная астрономия-1900

муравейники, казкдый изъ которыхъ имѣетъ своего царя, свое знамя, свою армію; и иреми отъ времени затѣиаюгъ между собою.войну съ цѣльювзаимнаго истребленія, призывая въ свидѣтели своей нравоты <Бога воинствъ>. ІІри достаточно хорошемъ зрѣніи мы могли быможетъ быть читать надниси на ихъ знаменахъ, выражаюіція одиу и ту зке мысль, но иа языкѣ каждой изъстранъ; здѣсь мы прочли бы: «Боже, храни ФранціюЬ, «Бозке, храни Бельгію!»,а тамъ: «Боже, храни Италію!» и «Болсе, храни Германію!». Въ этихъ выразкепіяхъ нужно бы только измѣнить названія страпъ на другія, которыхъ мыне знаемъ. Безъ сомнѣнія Верховный ІІравитель солнечиой системы оказался бы въ очень затруднителышмъ ноложеніи еслибы онъ нридавалъ какое-нибудь значеніе напримѣръ тѣмъ наднисямъ на монетахъ и меда- ляхъ, въ которыхъ выражется какъ бы заклинаніе, п]юизносимое каждымъ отдѣль- і іы м ъ народомъ цротивъ всѣхъ остальныхъ. Ііо очевидпо всѣ такія игры, которыми съ самымъ вазкнымъ видомъ занимаются государственные музки великихъ народовъ Земли, могу'гъ существовать въ еще болѣе ребяческихъ формахъ, если только это возможно, и въ республикѣ этихъ крошечныхъ міровъ, гдѣ вѣроятно такзке умѣютъ изготовлять отличныя сабли и очень красивые галуны и гдѣ двухвершковые кава- леристы съ нрезрѣніемъ смотрятъ на вершковыхъ нѣхотпицевъ. Хорошій ходокъ, похозкій па пасъ, легко могъ бы обойти одинъ изъ этихъ маленькихъ міровъ втеченіе сутокъ, состоящихъ и.чъ двадцатп-четырехъ часовъ. Напряженіе тяжести неизбѣзкно долзкно быть очень ничтожнымъ на казкдомъ изъ этихъ тѣлъ, потому что ихъ массы, мозкно сказать, почти совсѣмъ неощутимы. Тяжесть проявлется здѣсь въ несравненно меньшихъ размѣрахъ, чѣмъ на лунѣ, хотя и на нсй падающій предметъ пробѣгаетъ въ первую секунду паденія только 18 вершковъ (80 сантимеровъ). Еслибы мы захотѣли нредставить путь, пробѣ- гаемый кампемъ, предоставленнымъ дѣйствію евоего собственнаго вѣса на одной изъ маленышхъ планетъ, пользуясь способомъ, данпымъ на стр. 116, то при выбранномъ презкде масштабѣ мы пе могли быэтого сдѣлать, нотому что въ первую секунду нашъ камень іірошелъ бы меныпе вершка. ІІредположимъ, что въ одномъ изъ городовъ какого-нибудь подобпаго планетнаго мірка суіцествуетъ колокольня Ивана Великаго, и что мы бросаемся съ нея внизъ головой съ тѣмъ чувствомъ ужаса и страшнаго отчаянія, какое неизбѣзкно соединяется съ рѣшимостью окон- чить жизнь самоубійствомъ; къ великому нашему удивленію, мы снокойно по- висли бывъ воздухѣ и во время продолзкнтельнаго и тихаго паденія, напомпнаю- щаго движеніе перышка въ воздухѣ, у насъ оказалось бы очень мпого времени для размышленія о многихъ пріятныхъ вещахъ, а опустившись, наконецъ, па землю, мы убѣдились бы, что наша попытка къ счастію не имѣла рѣшительно никакого успѣха. Люди, которымъ нриходилось топуть, но которыхъ рука Ировидѣнія во время извлекла изъ мрака начинавшагося задушенія, разсказываютъ, что въ три или четыре секунды, предшествующія ихъ обмороку, они имѣли время вспомнить всю свою зкизнь, иачиная съ самаго нѣжнаго своего дѣтства; а лица, иодвергавшія строгому разбору свои мечты, замѣчали, что менѣе чѣмъ въ минуту очень легко можно сдѣлать такое нутешествіе, на которое въ дѣйствительности понадобилось бы нѣсколько мѣсяцевъ, и прнтомъ съ яснымъ сознаніемъ его продолзкительности и всѣхъ иодробпостей путп. Съ такой точки зрѣнія, какой-нибудь воздухоплаватель, падая съ аэростата на Вестѣ или на одной изъ ея родственницъ, могъ бы прожить физіологически цѣлую жизнь впродолзкеніе своего паденія. На свѣтѣ все относительно. Невѣдомыя намъ существа, зкивущія на этихъ лег- кихъ мірахъ, должны имѣть тѣлесное устройство совершенно иное, чѣмъ мы; они должны быть нриснособлены къ малостн размѣровъ пхъ планеты п къ особеннымъ