Фламмарион К., Живописная астрономия-1900

Эта желтая окраска гораздо спльнѣе для простого глаза, чѣмъ прп разсматри- вапіп вътрубу; чѣмъ сильнѣе увелпченіе, тѣмъ менѣе она замѣтпа. Въчемъзаклю- чается ея прпчина? Она не можетъ завпсить отъ атмосферы, т. е. отъ того, что атмосфера эта, какъ нные полагали, краснаго, а не голубого цвѣта, какъ наша, потому чго въ такомъ случаѣ подобная окраска распространялась бы на всю пла- нету и панряженность ея увеличивалась бы отъ цеитра къ окрулсности ио мѣрѣ увеличенія толщпны атмосфернаго слоя, нроходимаго отраженными отъ нланеты лучамн. ІІоэтому намъ остается для объясненія сдѣлать два предположенія: или материки Марса— сплошныя пустыни, покрытыя пескомъ и другими минералами желтаго цвѣта, илп же допустить, что преобладающій цвѣтъ растительности на Марсѣ—желтый. ІІервая изъ нтнхъ двухъ гипотезъ иаходится въ по.тномъ нротиворѣчіи съ при- родой Марса, и можно только удпвляться, какимъ образомъ многіе астрономы, допу- скающіе ее, не замѣчають этого протпворѣчія. Допустить, что эта окраска завн- ситъ отъ цвѣта минеральной новерхностп этого шара, значигь доиустить, что на этой новерхпости нѣтъ ничего, нпкакой растительиости, пикакого покрова хотя бы изъ лишаевъ и мховъ, что тамъ нѣтъ ни лѣсовъ, ни луговъ, ни иолей, нотому что какова бы ни была растительность, покрывающая эту поверхность, во всякомъ слу- чаѣ мы впдпмъ ее, а не голую почву. Слѣдователыю первое предположеніе равно- сильно осужденію этого міра на вѣчное безнлодіе. Метеорологическій кругооборотъ, происходяіцій на этой плапетѣ, какъ и на нашей, времена года, туманы, снѣга, дои:ди, тепло и сырость, вода, воздухъ, огонь и земля, эти четыре стихіи, угаданныя древними, можетъ ли все это ироявлять свое дЬйствіе въ теченіе тысячъ вѣковъ на поверхиости этого міра, невызывая къясизни ни малѣйшей былинки? Какимъ не прекращающимся пикогда чудомъ уипчтоисается тамъ дѣйствіе силъ природы, производяіцихъ здѣсь всякаго рода ж и з і і ь даже въ ущербъ самой себѣ, расточающихъ іцедрою рукою тысячи милліоновъ зародышей этой жпзпи—каждый день, каждый часъ, каждую минуту во всѣхъ точкахъ нашего земного шара—въ глубинѣ его водъ, на высотѣ его горъ; какимъ образомъ эти силы могли бы оставаться въ бездѣйствіи въ мірѣ, освѣщаемомъ подобно нашему свѣтомъ того же самаго солнца и испытываюіцемъ дѣйствіе тѣхъ же волнъ всякихъ силъ, исходящихъ отъ него? Такая гииотеза не можетъ быть ириията далсе ни на одно мгновеніе, а между тѣмъ видъ материковъ Марса прямо внушаетъ намъ про- стую мысль—расширить нѣсколько нашъ кругозоръ въ ботаническомъ отношеніи и доиустить, что растительность не должна быть ненремѣнно зеленаго цвѣта во всѣхъ мірахъ, что хлорофилъ можетъ проявляться различнымъ образомъ и что раз- нообразная и пестрая одраска цвѣтовъ и листьевъ у разныхъ видовъ растеній, наблю- даемая намп на землѣ, можетъ проявляться во сто кратъ болыне въ зависимости отъ тысячи новыхъ условій. Мыне различаемъ отсюда формъ марсовскихъ расте- ній, но можемъ заключить, что вся тамошняя растительность, въ общей совокуп- ностн, отъ гигантскихъ деревьевъ до микроскоиическихъ мховъ, отличается преоб- ладаніемъ желтаго и оранжеваго цвѣтовъ—нотому ли, что тамъ много красныхъ цвѣтовъ нлп плодовъ такого же цвѣта, или потому, что сами растенія, т. е. ихъ листья—не зеленаго, а желтаго цвѣта. Красное дерево съ плодами зеленаго цвѣта по нашимъ земнымъ нонятіямъ кажется намъ нелѣпостью; но на самомъдѣлѣдоста- точно, чтобъ химическое соединеніе частицъ или даже простое размѣіценіе ихъ иро- изошло иначе, чѣмъ на Землѣ, чтобы одинъ цвѣтъ перемѣнился на другой. Теперь другой вонросъ: остаются ли растенія Марса безъ измѣненія во весь годъ, подобно многимъ земнымъ растеніямъ, каковы: луговая трава, ель, сосна,