Фламмарион К., Живописная астрономия-1900

понимавшіе еще истинпаго величія и пи съ чѣмъ несравнимой важности для насъ лучезарнаго свѣтила, чувствовали одпако въ немъ отца всего земиого бытія, созна- вали, что его тепло и свѣтъ поддерживаютъ всякую жизнь на землѣ. вѣрили, что по его велѣнію растутъ деревья въ лѣсахъ, текутъ рѣки по равнинамъ, распуска- ются цвѣты на лугахъ, поютъ птицы въ рощахъ, зрѣютъ колосья па ннвахъ и на- ливаются вииоградные гроздья. Какъ же имъ было не привѣтствовать въ немъ сво- его отца, друга и покровителя! Новѣйшее знаніе лишь подтвердило догадки древнихъ, показавъ, что значеніе этого божественнаго свѣтила неисчислимо превосходитъ всѣ религіозпыя предста- вленія о немъ. Его свѣтъ, теплота и могущество на столько же превышаютъ бла- гочестивыя мнѣнія объ этомъ древиости, на сколько поэзія природы выше нашего объясиенія ея. ІІикакой свѣтъ, созданныи человѣческимъ искусствомъ, не можетъ сравниться съ солнечнымъ. Расположенный противъ его лучезарнаго диска, элек- трическій свѣтъ, самый яркій изъ извѣстпыхъ намъ, кажется темнымъ пятномъ. Самый страшный жаръ нашихъ нечей, жаръ, при которомъ плавятся золото, се- ребро, илатина, желѣзо — настоящій лсдъ по сравненію съ солнечнымъ тепломъ. Астрономы ІІиѳагоровой школы, полагавшіе, что они даютъ достаточное нредста- влепіе о величииѣ солнца, опредѣляя его разстояніе въ 68 тысячъ верстъ и діаметръ въ 579 верстъ, были столь же велики отъ истины, какъ муравей, который вообра- зилъ бы себя величиною съ лошадь. Впрочемъ, даже считать солпце величииой съ Ислононезъ было тогда столь смѣлымъ въ глазахъ ревнителей старины и консерва- тивныхъ ученыхъ, что за провозглашеніе этой ничтожной нскорки свѣта и кру- пицы истины Анаксагоръ подвергся жсстокимъ преслѣдованіямъ и даже былъ при- говоренъ къ смерти! Лпшь по ходатайству ІІерикла смертный приговоръ былъ за- мѣненъ пожизненнымъ пзгнаніемъ изъ отечсства. Гораздо нозднѣе возмутптельпый судъ надъ Галилеемъ показалъ, что ревнивая приверженпость къ старинѣ еще да- леко не умерла въ человѣчествѣ... Произведенныя измѣренія силы солнечнаго свѣта показали, что яркость его равняется 1 575 трилліонамъ стеариновыхъ свѣчей, или 1 5 7 7 3 трилліонамъ кар- сельскихъ лампъ, считая свѣтъ такой лампы въ 10 разъ сильнѣе свѣчи, или 153/ 4 трилліопамъ газовыхъ розіжовъ, считая свѣтъ рожка въ 10 разъ сильнѣе лампы. Трилліопомъ мыназываемъ единицу, сопровождаемую 24 нулями. На поверхности солнца яркость его свѣта въ 5300 разъ превышаетъ блескъ раскаленнаго п рас- плавленнаго металла въ бессемеровскомъ приборѣ, въ 146 разъ свѣтъ кальція и въ 4 раза электрическій свѣтъ. Такъ какъ свѣтовое и тепловое дѣйствіе, получаемое нами отъ дневного свѣ- тила, есть явленіе иостоянное и повсемѣстное во всемъ мірѣ, то вопросъ можетъ быть пе о томъ, на сколько это дѣйствіе существепно, а лишь о томъ, на сколько велика сила, производящая такое дѣйстніе на столь громадномъ разстояніи. Но что такое всякія извѣстныя намъ темнсратуры, происходящія въ сущности отъ солнца же, по сравненіго съ самимъ солнцсмъ? Температура кипяіцей воды кажется намъ уже громадной, и нашъ организмъ не въ состоянін выносить ея; обыкновенные тер- мометры не нмѣютъ даже и дѣленій выше этой точкн. Вода кппитъ при 100 гра- дусахъ сотеннаго термометра. Сѣра плавится при 113 град., олово— прп 235, свпнецъ— при 325, серебро—при 945, золото— при 1 245, желѣзо— при 1 500, платина— при 1 775, иридій— прп 1 950 градусахъ. Ыы достиглп теперь того, что псчп нашихъ лабораторій могутъ нагрѣвать отъ 2 500 до 3 000 градусовъ. Но что такое все это по сравненію съ раскаленнымъ свѣтиломъ, отстоящимъ отъ насъ на 140 мнлліоновъ верстъ и носылающимъ къ намъ лишь одну двухъ-