Фламмарион К., Живописная астрономия-1900

мы уже по-ученому — ех ргоГеззо будемъ знать всѣ уранографическіе элементы великаго очага тепла и свѣта въ нашемъ міровомъ строѣ. Сила, заставляющая предметы падать на поверхпость какого ннбудь небеснаго шара, т. е. спла тяжести завпснтъ отъ массы этого шара и отъ его объема; иначе сказать, она завпситъ одновременно отъ массы шара, на поверхностп котораго она проявляется, и отъ радіуса его, т. е. отъ разстоянія, отдѣляющаго поверхпость отъ дентральпой точки, въ которой могла бы быть сосредоточепа вся масса, отъ чего нритяженіе, производимое тѣломъ, нисколько не измѣпнлось бы. ПриннМая во вни- маніе эти дна условія, мы легко можемъ вычислить напряженіе тйжести на поверх- ности всякаго тѣла. Сдѣлаемъ же такое вычисленіе для солнца. Если ііапряженіе тялгести на землѣ прпнять за единицу, то тяжесть на солнцѣ представилась бы чпсломъ 324 000, ио это— въ томъ случаѣ, когда діаметръ этого свѣтила равнялся бы земпому. Ноопъ въ 108Ѵа разъ болыне; поэтому притяже- ніе, проявляемое солнцемъ на его поверхпости, будетъ въ 11783 раза менѣе, чѣмъ было бы оно при радіусѣ равномъ земному (11783 есть квадратъ 108,55). Раз- дѣливъ 324 000 на 11 783, получимъ 27,6; это число и будетъ выражать силу тяжести на солнцѣ но сравненію съ земною. И такъ солнце па своей поверхности нритягиваетъ всякіе предметы въ 27 разъ сильнѣе, чѣмъ земля. Такое же вычи- сленіе нужно было бы сдѣлать нри опредѣленіп силы тяжести на поверхности лю- бого изъ міровъ. Выводы изъ этого были уже приведены выше (стр. 115), когда мы говорили о лунѣ. .іемной человѣкъ, неренесенный па солнце, былъ бы моментально расплющенъ этою страшною тяжестыо, какъ молотомъ, въ тончайшій листикъ, еслибы задолго до этого онъ не обратился въ совершенно неуловимый па]гь. ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Свѣтъ и тепло Солнца. Солнечныя пятна. Состояніе солнечной поверхности.—Вращеніе солнца.—Величина, видъ и движеяіе солнечныхъ нятенъ. , «Восточная звѣзда, яркая Денница возвѣстила улсе о близости утра. Лишь только серебряные ея лучи сверкнули на горизонтѣ, вокругъ храма все радостно встрепенулось. 1'олубая лазурь неба начала блѣдпѣть на востокѣ; румяная заря смѣнилась пурпуромъ и золотомъ приблилсающагося царственнаго свѣтила. Внима- тельные зрптели слѣдятъ за переливами свѣта, и ихъ волненіе возрастаетъ съ каж- дымъ новымъ оттѣнкомъ... Вдругъ ослѣпительно яркіе лучи брызнули на горизонтѣ и залили собоювсе. Великое свѣтило пачало подниматься изъ-подъ земли; двери храма открылись, и первосвященникъ, окруженный царемъ и князьями, посреди хора дѣвицъ, начинаетъ торл;ественную пѣснь, слова которой въ тотъ ліе момептъ под- хватывается тысячамп голосовъ, передаваясь съ одной горы на другую и разли- ваясь по всей странѣ...» Такъ оппсываетъ Мармоптель праздникъ Солнца въ странѣ инковъ въ ІОжной Америкѣ, какъ безъ сомпѣнія происходилъ онъ и у всѣхъ первобытныхъ пародовъ, поклонявшпхся дневному свѣтилу. Въ день равнодепствія восходъ Солнца, этого бога свѣта и царя дня, привѣтствовали въ Перу съ высоты громадныхъ циклопи- ческпхъ террасъ, на которыхъ воздвигнуты были храмы. Всѣ древніе народы, не