Фламмарион К., Живописная астрономия-1900

ніемъ Орфея. Анаксагоръ говорилъ о поляхъ и степяхъ, о равнинахъ и горахъ на. лунѣ, но не уноминалъ ни о городахъ, ни о жителяхъ. Ииоагоръ и его ученики высказывались но этому вопросу болѣе откровенно, гакъ какъ они увѣряли, что «луна есть аем.ія, подобная обитаемой пами, съ тою лишь разницей, что она населепа яіивотными болынихъ размѣровъ и деревьями болѣе красивыми, нричемъ всѣ лупныя существа вообще въ пятнадцать разъ пре- восходятъ по росту и по силѣ соотвѣтственныя земныя существа». Діогенъ Ла- нрцскій принисываетъ Гераклиду изъ ІІонта очень своеобразное мнѣніе. ІІословамъ нтого историка, Гераклидъ утверждалъ, что онъ бы.іъ знакомъ съ однимъ изъ и;и- телей лупы, сошедшимъ на землю! Однако опъ воздержался отъ описаиія его и не сказалъ объ этомъ ничего. ІІо нреданію Немейскій левъ уналъ на землю съ луны. Впрочемъ, и въ XVI столѣтіи развѣ астрологъ Карданъ не увѣрялъ, что однажды вечеромъ его посѣтили двое выходцевъ съ луны. Это по его словамъ были два старца, иочти что совсѣмъ нѣмые. Этотъ своеобразный мислитель такъ искренно былъ убѣж- денъ въ догматахъ астрологіи, что когда составленный имъ гороскопъ предсказалъ день и часъ его собствепной смерти, то онъ роздалъ свое имуіцество, остался пи съ чѣмъ и уморилъ себя голодомъ!... Другіе древніе философы нринимали луну за зеркало, отражающее землю съ вы- соты неба. Тѣмъ не менѣе важиѣйшій вопросъ объ атмосферѣ и водахъ на поверх- пости луны, не перестающій быть спорнымъ до сего времени, уже былъвозбужденъ и во времена ІІлутарха. Этотъ писатель въ слѣдующихъ словахъ излагаетъ мнѣніе гѣхъ, кто рѣша.іъ этотъ вонрос/ь отрицателыю: «Возможно ли, что живущіе на лунѣ могли бы выносить, впродолженіе многихъ лѣтъ, ничѣмъ неумѣряемые лучи солнца, неіірерывно цѣлые иятнадцать сутокъ въ каждый мѣсяцъ накаливающіе ихъ головы? Нельзя допустить, чтобъ, прн такой жарѣ п при столь разрѣженномъ воздухѣ, здѣсь могли быть вѣтры, облака, дожди, безъ которыхъ растенія не могутъ ни возникнуть, ни существовать, еслибы даже возникли, потому что мызнаемъ, что самые страпшые ураганы не поднимаются въ нашей атмосферѣ на столько, чтобъ достигнуть вершинъ нашихъ высокихъ г«]іъ, Воздухъ луны самъ по себѣ столь разрімкенъ и столь нодвиженъ, въ силу своей легкости, что каждая изъ его частицъ избѣгаетъ соединенія съ другими, такъ что ничто не можетъ сгустить ихъ іп. облако». Этотъ доводъ мало отличается отъ того, чѣмъ прльзуются и новѣйшіе писатели, доказывая необнтаемость луны. Разсужденія по вопросу о лунѣ н ея обитателяхъ были тогда столь общераспро- страненными, что этотъ философъ написалъ особое сочиненіе (І)е /асіе гп огЬе Іліпае), въ которомъ онъ ириводитъ большую часть мнѣній, суіцествовавшихъ по итому вопросу въ его время; а Лукіанъ Самосатскій нанисалъ, въ видѣ критики, иутешествіе иа луну, столь же заннмательное н забавное, какъ его остроумные діалоги мертвыхъ. Втеченіе всѣхъ средннхъ вѣковъ, вплоть до изобрѣтенія телескопа, иочти совер- шенно не замѣтно никакихъ, сколько нибудь основательныхъ, разсужденій относи- тельио нашего спутника. Гали.іей іп. 1609 году воспользовался первоюже трубою, приспособленною имъ къ астрономическимъ наблюденіямъ, для изученія природы луны. О ііъ сразу убѣдился, что она—шаръ съ весьма неровною новерхностыо, что ио ней разстилаются огромныя и своеобразныя долины, надъ которыми возвы- шаются очень высокія горы. ІІервый рисунокъ луны по всей вѣроятности былъ грубымъ изображеніемъ че- ловѣческаго лица, потому что ноложеніе главныхъ пятеиъ въ самомъ дѣлѣ довольно удовлетворительно соотвѣтствуетъ глазамъ, носу н рту— что н онравдываетъ пер-