Писатели о себе. Новосибирск. Омск. Томск.-1973

ли, ни души», о «большой редкости , счастливой находке — художествен­ ной детали». Как-то вдруг по -новому раскрылось привычное определение рассказа ка< мобильного , ко р о т ко го произведе­ ния, посвященного отдельному собы ­ тию в жизни человека. Удесятерен­ ной силы долж но быть каждое слово в таком малом произведении ; ка к нигде, на этом крохотном плацдар­ ме проверяются основные силы писа­ тельс ки е— образ, сюжет, язык. Не­ ле гко , наверно, всю жизнь устраи­ вать повышенной строгости провер ­ ку самому себе; может, еще и поэто­ м у сравнительно невелик отряд рас­ сказчиков... В моем представлении рассказ — это чрезвычайно крутая, трудная вер­ шина, ко тор ую без особой тщатель­ ной подготовки и не осилишь. Я лю б ­ лю этот жанр, выискиваю рассказы в толстых журналах; особо удачные за­ поминаются сами, без усилий, ка к сти­ хи; и с грустью признаюсь — мне эти (если смотреть с далекого расстоя­ ния) скромные и такие загадочные вершины пока что не покоряются... Вспоминается и взыскательный, строгий разговор в М оскве , на сек­ ции Пятого всесою зного совещания молодых писателей, которой р у ко во ­ дил Г. М. М арков . На этом совеща­ нии я была рекомендована , а затем в 1970 году принята в члены Союза писателей СССР — по книге , которая вышла незадолго до этого в изда­ тельстве ЦК ВЛКСМ «Молодая гвар­ дия». В эту кни гу вошли повести «Не хочу в рю кза к» и «Временная учи­ тельница». Обе о студентах, о м оло ­ дежи . В студенчестве случалось у нас в общежитии мно го споров . Вспыхива­ ли затяжные дискуссии , часто стихий­ ные, неожиданные. Помню , причи­ ной одной из таких вспышек явилась тоненькая книж ка Эдгара По. Расска­ зы ка к рассказы, но в то время на­ ходили мы их и странными, и с не­ постижимым для рядовых смертных подтекстом , и «не от мира сего». Кое- кто, однако , считал творчество этого писателя мрачным и злым. «Ну и что? — возражали им.— Зато интерес­ но. И вообще — талантливый человек имеет особые права...» И тогда в спор вступила моя под­ руга Лена. Умная, гордая, обычно молчаливая, она была известна сво­ ей уязвимостью . Эта ее уязвимость порой доходила до нравственного самоистязания. Лена ходила с тро ­ сточкой и считала, что «вся улица смотрит только на нее», а «взгля­ ды,— говорила она,— стегают очень больно». Она никогда не вхрдила в первую дверь автобуса, не позволяла носить свои книги и вообще не до ­ пускала по отношению к себе ни ка ко ­ го снисхождения. Так вот, Лена вста­ ла и рассказала о том , как однажды летом возле перекрестка к ней по­ дошел молодой человек и, смущаясь, предложил перевести через улицу. Она хотела было вырвать свою руку , сказать что-то резкое , сдернуть солн­ цезащитные очки, которые он по ошибке принял за очки слепого, но... смирилась и по корно пошла за ю но ­ шей. Он долго вел ее к университету по лю дном у проспекту . «Было очень стыдно,— призналась Лена.— Но я по­ боялась, что после моей резкости парень будет остерегаться предла­ гать свою помощь . А ведь столько есть людей, которым она нужна по-