Писатели о себе. Новосибирск. Омск. Томск.-1973

ных, формах : «Кому вы посвящаете стихи?», «Посвящаете ли вы стихи сво­ ей жене?», «Объяснялись ли вы в любви в стихах?» Более искушенные спрашивают: на­ с коль ко вы «раскрываетесь» в своих стихах? Насколько откровенны с чи­ тателями? Всю ли правду пишете? Вроде бы — о разном , а по суще­ ству — об одном , о степени поэтиче­ ской откровенности , о том , что такое поэзия. Говорят: поэзия — к р и к души, бес­ пощадная обнаженность ее. Как ко всяким метаф орическим оп ­ ределениям , к этим определениям на­ до относиться с большой о с то р ож но ­ стью. Разумеется, нельзя лгать в стихах. Не «не хорош о лгать», а просто нель­ зя. По самому существу поэзии. Поэ­ з и я — это искусство говорить правду. Но нельзя быть и болтливым. Есть откровенность и есть о т кр о - венничание. Поэзия — искусство. Искусство пред ­ полагает меру . Нельзя «выбалтывать» себя до дна: корабль с пустым трю м ом опро ­ кидывается в шторм . Разорванная на груди рубаха, раз ­ мазанные по лицу слезы «на миру», каж ущ иеся иным проявлениями «ду­ ши» и «чувства», никогда не вызыва­ ли у меня сочувствия. С корее — опас­ ливую брезгливость. Поэзия — это <ультура чувств. Читайте, верьте, разделяйте, соот­ носите со своей ж изнью . Но ни кому , никогда не должно бы Iь ни ка ко го дела, «про ко го» мои стихи, в особенности «лирические», написаны. Н ево зм ож но до конца объяснить, ка к рождается стихотворение, но не такой уж это сомнамбулический про­ цесс, чтобы мы вовсе не ведали, что творим . «Лишь ты будь зрячим , чув­ ство меры , наш неподкупный провод ­ ник»,— сказано у прекрасно го , хотя и не пользующ е гося шумной изве­ стностью, ленин градско го поэта Сер­ гея Спасского . 3 Иногда спрашивают: под всеми ли своими стихами вы подписались бы сегодня? Что ж , слава богу , за двадцать лет, в течение ко торы х я печатаюсь, я не написал и не опубликовал ничего та­ ко го , за что мне пришлось бы крас­ неть, от чего потребо»алось бы отре­ каться и отмежевываться, хотя, ра­ зумеется, в м оем нынешнем тридца­ тисемилетнем возрасте я см отрю на некоторые вещи иначе, нежели, ска­ жем , в девятнадцатилетнем. Д аж е то, что сейчас мне кажется очень и очень слабым,— мое , и я готов отвечать за каж д ую строчку . И, тем не менее, есть вещи, и их довольно много , особенно в старых книгах, ко торые были отданы в пе­ чать напрасно. Это вещи, м ож е т быть, и не такие слабые, но случайные , как бы чужие. К прим еру : один вполне доброжелательный кри ти к недавно констатировал, что во мно гом , в том числе и в рифмах, я следую за Ев­ тушенко . Это не совпадает с моим самоощущением , но возразить мне нечего: ко гда -то я действительно на­ писал несколько стихотворений, в ко ­ торых пытался освоить систему рифм , ш и ро ко используем ую Евту­ шенко, Ахмадулиной и некоторыми дру гим и поэтами нашего поколения.