Писатели о себе. Новосибирск. Омск. Томск.-1973

Бунине, Куприна . С тех пор и стали для меня кни ги всем. Они дали мне больше , чем школа. Саша любил рассказывать о ж и зни и гибели Пуш кина , Лермонтова , Бай­ рона. Так литература вошла в м ою ж и знь , хоть я еще и не умел читать. М не тогда было лет семь... Дожди , листопады, снега... О дно из главных мест в моей ж и з ­ ни занимала и занимает природа . В детстве я целыми днями пропадал на Оби, на ее островах. Увидев вы­ пуклый , точно лепной месяц над ле­ сом , я м о г внезапно расплакаться от непонятно го порыва не то великого счастья, не то ж гуч е го горя . Почему это случалось? М ож е т быть, оттого, что детство проходило в скудости , в страхе, среди молитв, и я, увидез дальний месяц , зубчатый лес или си­ ню ю ре чуш ку , б урл ящ ую в корягах , начинал тосковать о м ире красоты? А м ож е т быть, я уж е касался этой красоты и поэзии и чувствовал, что земля и ж и знь — это чудо? Кто знает. Еще в д але ком детстве явились мне и черное небо, забры з ганное д р о ж а ­ щими звездами , и островерхие ели, по хож и е на часовни, и осенние кл ум ­ бы, черные , ка к следы больших кост ­ ров , и золотой дож д ь , ко торый м ель ­ кал, ка к велосипедные спицы, и бе ­ резы в инее, что поднимались стол­ бами дыма. Тогда снег под м оим и ногами так хрустел, точно кто -то смачно жевал вило к капусты . Тогда для меня было собы тием увидеть, к а к весной по бе ­ ре зам текли капли, висели на кончи ­ ках ветвей, и ветер срывал их, уносил на заборы , на м о кры й , рябой снег. А я слышал волнующ ие зовы куда -то и ровно бы ждал че го -то до слез, ждал и м учительно любил и печалился. Я открывал чудо и весны, и лета, и осени, и зимы . Все это о ткры тое по­ том переш ло жить в м ои рассказы и повести. Книги готовились в душе за­ д ол го до их написания... С детства я жил в м ире красо к , зву ­ ков, запахов, образов.., «Там, там, под сению кулис...» Учился я плохо. Почему -то ш кола не захватила меня. А математика и фи­ зика, ко торы е я ни ка к не м о г понять и поэтому полюбить , вызывали к ш ко ­ ле просто отвращение . На уро ка х я у кр а д ко й читал лю бимы е кни ги или писал стихи, не слушая педа го гов . Жил своим , тайным — литературой . С ко р о я все так запустил, так отстал от ребят, что уж е и учиться не м о г . С тр уд ом на «подсказках» д о ка ра б ­ кался до 8 -го класса. О днажды за грубость учителям и д и р е к то р у мен» исключили ... Вышел из ш колы . Бреду по улицам . Студено, сумрачно , деревья голые , ре з кий ветер гонит по м остовым хру ­ стящ ую листву. Тоска и отчаянье. Что ж е теперь делать? Где учиться? Или — где работать? Я знал : чтобы стать пи­ са те л ем— нуж но идти на строй ку , к лю дям , жить и работать с ними. Н о что я м о гу делать? М не только сем ­ надцать. И тут, в эту го р ь к ую минуту , я уви­ дел на заборе полуоторванную афи­ шу. В ней сообщалось, что театраль­ ный техни кум при ТЮЗе объявляет набор студентов. Афиша трещала » билась о доски , заляпанные -клейсте­ ром . Театр я любил и д аж е ко гда -то , еще учась в третьем классе, пытался по ­