Писатели о себе. Новосибирск. Омск. Томск.-1973

рия Васильевна сЬоей подруге ,— один гусь поле не перетопчет, а тебе без коллектива не прожить» И вот на­ стал день, ко гда подруга поняла свою «горькую ошибку ... Рассказ Марии Васильевны был мне интересен , но я подумала, что о по­ доб ном слышу не впервые. Зимой в Крыму , гуляя по Алупкин - с ко м у парку, я не раз вспоминала наш ра з го вор с Марией Васильевной в ха­ те , где пахло хмелем и какими -то травкам и . «Один гусь поле не пере ­ топчет» . И судьба этой женщины , от­ бивш ейся от людей и полной мерой хлебнувшей горечи презренья , не да­ вала мне покоя . Так родилась повесть •«Бабье лето» о женщ ине , что долго плутала по окольным доро гам , пока •не выбралась на большак жизни . И ко гда герои на страницах повести за­ говорили , то слова-бисеринки , что я нанизывала на ниточку памяти, сами собой вкрапливались в повествование. Так снова мне послужили родни ки ж и ­ во творной русской речи . «По ту сторону рва»..г Я не могла не написать этого рома ­ на. Обстоятельства моей жизни сло­ жились так, что многие годы я коче ­ вала из больницы в санаторий, из са­ натория в больницу. М не не часто удавалось вырваться из тягостного, зам кнуто го кр у га больных, их слож ­ ные, а порою трагические судьбы не могли не волновать меня. Как ж е по- ра зном у проявлялись люди , ко гда бо ­ лезнь буквально выбивала их из при­ вычной колеи ; иные — с м ужеством и .достоинством боролись за возвраще ­ н и е к деятельной жизни , дру гие же -«уходили» в болезнь, и ничто — кром е 106 собственного самочувствия — их не интересовало. К слову сказать: та­ ко го рода больных чаще и одолевал недуг. Не могла я промолчать и о подвиж ­ ническом труде врача-фтизиатра, и о врачах-ремесленниках. Равнодушие — страшная вещь в медицине, за нее расплачиваются жизнью . Писать этот роман мне было осо ­ бенно трудно . Жизненных фактов сколько угодно , но нельзя позволить довлеть этому материалу над собой. Необходимо отобрать главное, су­ щественное, осмыслить, обдумать судьбы героев, заглянуть в их прош ­ лое, представить будущее. И все это переплавить через воображение . Да, да, воображение ! Иначе не получится того чудесного сплава, без ко торо го немыслимо ни одно произведение, если оно претендует быть художест ­ венным. И вот роман написан, рукопись чи­ тает тогдашний главный редактор журнала «Сибирские огни» — Виктор Владимирович Лаврентьев. Я под гото ­ вила себя к томительному ожиданию . Грызла тревога; вдруг главный реда<- тор скажет, что роман плох, что чи­ тать о больных — скучно , и как , де ­ скать, м ож но писать о таком , когда в наши дни столько значительных собы ­ тий, столько свершений и подлинного героизма . Ведь мне об этом не раз говорили. Утром , на третий день после того, ка к Виктор Владимирович взял р у к о ­ пись, он мне позвонил и сказал, что рад поздравить меня с удачей, что роман его взволновал. Он добавил, что мои сомнения ему понятны, но борьба за жизнь человека не м ож е т быть второстепенной темой , роман