Писатели о себе. Новосибирск. Омск. Томск.-1973

или почти так — случилось и со мной. Что ж е осталось? Осталось, ка к мне кажется, не толь­ ко ощущение , чувство приобщения к началам, к истокам мировой литера­ туры . Остался навык, опыт, методоло ­ гия работы с первоисточником , с ли­ тературным текстом . Остался, на ко ­ нец, дух, аромат «детства человече­ с ко го рода», его жизни , быта, нравов, его пре красно го искусства, доселе сохраняющ е го для нас, ка к говорил К. М аркс , «значение нормы и недося­ гаемо го образца». По окончании университета мне пришлось несколько лет преподавать в вузах не только латынь и античную литературу, но и читать лекционные курсы по зарубеж ной литературе средних веков, эпохи Возрождения , XV I I I века. Все это помогало ф орм и ­ рованию более или менее- цельного взгляда на развитие м иро во го литера­ турно го процесса . Впоследствии, за ­ нявшись современной советской ли­ тературой, я отошел от «древностей». М но го стерлось в памяти. Об этом жалею ... Как ж е все-таки я пришел к литера­ турной критике? Произошло это — прямо с каж у — несколько неожиданно для меня. Текущ ую литературную кри ти ку я исправно читал всегда, но гнал прочь навязчивые и «крамольные» мысли «выдать» что-то «свое», предложить себя в качестве рецензента ка ко ­ м у -нибудь печатному органу. Все началось со случайной встречи. Иду я ка к -то по Красному проспекту и вдруг носом к носу сталкиваюсь со «воим бывшим со кур сн и ком и одно ­ каш ни ком Станиславом Куняевым , ны- яе известным и талантливым поэтом . С ним мы, что называется, «голова к голове» спали в студенческом общ е ­ житии на Стромынке , а потом рядом , на одном этаже, жили на Ленинских горах. Ему ко гда -то я читал сзои вир ­ ши, из коих он, помнится, одобритель­ но отозвался об одной-единственной строфе. Он-то и привел меня в ре ­ д а кцию журнала «Сибирские огни», где сам уж е опубликовал несколько п о д б ор о к стихов. Здесь я получил первый редакционный заказ — напи­ сать рецен зию на сборник стихов одно го поэта. Надо сказать, что рецен зию эту я писал дол го и добросовестно , трудил ­ ся в поте лица, кучу бумаги исписал, прежде чем посчитал, что вещь го ­ това. Правда, подходя потом к реда к ­ ции, я уже сильно сомневался в этом и хотел, было, повернуть назад, дабы не терпеть лишнего сраму. Все же — решился... И что же? Заведовавший тогда отделом к р и ­ тики Николай Николаевич Яновский, кри ти к талантливый и эрудированный, человек чуткий и отзывчивый, при- нял-таки м ою рецен зию (вероятно больше для подд ерж ки начинающего и дер зающ е го ) и заказал новую , ко ­ тор ую я вскоре написал. Это о кры лило , За второй рецен ­ зией последовала третья, пятая, по­ том — большая статья. И тут, наконец , я понял, что если я см о гу написать что-то путное, то это будут не стихи и не проза. Это будет литературная критика... Заканчивая эти сумбурные , о тры ­ вочные заметки , мысленно задаюсь вопросом человека, «стучащегося» в